Когда он уходит, она глубоко вздыхает. Смотрит в пространство и пытается восстановить в памяти последние двадцать минут.
Флинну отчего-то было серьезно не по себе. Он сидел как на иголках. Отвечал уклончиво. Чересчур внимательно разглядывал посетителей кафе. Все время сам себе противоречил, запинался, бросал незаконченные предложения.
Но почему?
Не связано ли это с Ноэлем?
Это просто первое, что приходит Джине на ум. И ничего удивительного. Но вдруг она ошибается? Вдруг он всегда такой нервный? Вдруг он страдает МДП[48] и забыл принять лекарство? Вдруг у него сегодня неудачный день?
Вдруг… ей остается только гадать.
Она бредет в свой офис, расположенный в двух шагах, и бранит себя за слабохарактерность и недостаточную напористость. Она была обязана загнать его в угол. Должна была поставить его в тупик.
Она устала, она растеряна. Экспромт не удался. Он получился настолько мучительным, что ей хотелось только одного — чтобы он поскорее закончился.
Войдя в здание и поднимаясь по лестнице, Джина вдруг ловит себя на том, что ей вообще хочется только одного — чтобы все это поскорее закончилось. Так бывает иногда во сне, когда в разгар событий ты хочешь только одного — проснуться.
Марк находит парковку на Меррион-Сквер. По пути к Бэггот-стрит он делает несколько звонков. Первый — в справочную службу, второй — в Министерство предпринимательства, торговли и занятости.
Отвечают, хоть Марк об этом и не спрашивал, что министр уже сделал заявление и больше комментариев не дает. В любом случае, говорят ему, сегодня он весь день будет в Дале,[49] завтра с утра, на открытии завода в Лимерике, а после этого…
— Не беспокойтесь, — говорит Марк, — спасибо.
Он убирает телефон. Идет по Бэггот-стрит и заворачивает направо, на Килдер-стрит. Меньше чем через минуту он уже стоит перед Лейнстер-Хаусом. Через прутья высокой решетки рассматривает георгианский особняк, когда-то выстроенный как городской дом герцога Килдера, а теперь разместивший обе палаты Эрахтаса.[50] У ворот на карауле — двое полицейских. Большую часть времени они, похоже, заняты перенаправлением туристических потоков то в национальную библиотеку, то в национальный музей, расположенные по обе стороны от парламента.
Марк смотрит на часы. Он думает: чем, интересно, может Ларри Болджер целый день заниматься в парламенте? Участвовать во внеурочных дебатах по насущному вопросу законодательства? Отвечать на вопросы депутатов? Потом он вспоминает, что сегодня понедельник, а во время парламентских сессий работа в палатах начинается со вторника. Что же он там делает? Прячется от журналистов после пресс-конференции? Создает видимость занятости?
Хотелось бы выяснить, но попробуй войди туда! Нужно разрешение или гостевой пропуск. Он оглядывается. На улице, кроме туристов и прохожих, только двое: замызганный мужик с плакатом, расхаживающий взад-вперед перед караульной будкой, и еще один, праздношатающийся по тротуару с телефоном у уха.
Чуть дальше на остановке народ ждет автобуса.
Когда кто-то приходит-уходит или через ворота проезжает машина, караульные оживают. Но вообще, народу мало, так что вскоре Марку становится неуютно. Один из полицейских уже бросил на него пару заинтересованных взглядов: не ровен час подойдут с вопросами.
Он думает: пора валить. Бредет по улице в сторону остановки.
Что его сюда притянуло? Неясно. Просто ему показалось, что это его единственный шанс. В буквальном смысле слова.
И оказывается, интуиция его не подвела. Через пару минут из ворот Лейнстер-Хауса выходят трое. Они пропускают машины и переходят улицу. Заходят в отель «Бусвеллз», что на углу Моулсворт-стрит.
Ошибки быть не может; даже отсюда Марку видно, что один из них — Ларри Болджер.
В офисе Джина садится за компьютер и тупо пялится в скринсейвер. У нее куча дел, но заниматься ими не хочется. В том числе потому, что ей понятно: дни компании сочтены. Пи-Джей, напротив, настроен очень позитивно и все время болтает о планах на будущее. Шивон, секретарша, тоже неплохо справляется со своей ролью, зато на галерке, в зоне обитания разработчиков и программистов, атмосфера накалилась до предела.
Джина трет глаза.
По-любому, с тех пор как умер брат, она в этом уравнении лишняя. Никто от нее ничего и не ждет. Пи-Джей готов оказывать моральную поддержку, но он слишком хорошо ее знает и не навязывается. В общем, довольно скоро Джина понимает, что от ее прострации здесь никому ни жарко ни холодно.
Она опять встает из-за стола. Идет к двери, бросает взгляд на Шивон: