Она быстро улыбается. Потом что-то записывает.
— Нас особенно беспокоят ваши жестокие фантазии, которые вы описывали во время лечения сначала у доктора Ломан, а потом у других врачей в Службе.
— Но… именно это мне приказывал сделать Змей. Я не хотел… Но теперь, когда Змей замолк, когда я смог отдалиться, риска больше нет.
— Однако вы перешли от фантазий к действию. Как раз тогда, когда вас остановили.
— Но это было раньше… Я не смог. Я не смог ей сделать ничего плохого. Я ушел до… Вы же наверняка знаете. Я не смог. К счастью… Теперь Змей — ну, как будто он умер…
Ему любопытно, что же она все время записывает.
— Я хорошо ответил, доктор? Скажите…
— Не беспокойтесь. Это нормально, что вы тревожитесь. Вы были бы рады покинуть ОТБ?
— Рад? Да… Мне страшно при мысли о возвращении в тюрьму. Но я должен отсидеть срок… Конечно, я бы предпочел все наказание отбывать здесь. Но это невозможно… Правда, доктор?
Жюльен поднимается. Данте смотрит на санитара с беспокойством. Тот жестом его успокаивает. Доктор обходит стол и протягивает Данте руку. Тот ее пожимает. Он надеется на ее великодушие. Доктор подталкивает его к выходу.
Кипящая вода словно хочет вырваться из электрического чайника, который бурлит и сотрясается, будто вот-вот взорвется. Элион берет его с подставки и, держа его довольно высоко, как это принято у хозяев пустыни, наливает бурлящую воду в три американских кружки. Сюзанна держит свою с надписью «Лейкерз», Манжин — «Чикаго Буллз»,[8] а хозяин кабинета — руками, нечувствительными к горячему, — чашку с буквами NYPD.[9]
Доктор Ломан положила свой чайный пакетик на ложку и отжала ниткой. Еще несколько темных капель упали в чашку.
— Не жалеете?
Она подняла глаза на патрона, которого успела изучить за это время, за тысячи встреч в его кабинете, суровом помещении с серой металлической мебелью. Календарь и несколько памяток, пришпиленных к стене, работы по психиатрии и криминологии, расставленные на полках, досье, заполнившие два стола, — холодный ансамбль, никак не отражающий личности патрона.
— Абсолютно. Он у нас уже больше года. Он один из старейших пациентов, и мы сделали для него все, что могли.
Доктор Рош убеждена, что ему лучше, что он способен адаптироваться к жизни в обществе, равном его интеллектуальному уровню. Но ее обеспокоило то, что она оценила как его попытку управлять настроением: едва ему удавалось вызвать ее улыбку, она увидела в его взгляде неприятное удовлетворение, словно он обладал над ней властью, которую, по его мнению, давала ему эта улыбка.
С точки зрения доктора Ломан, речь шла лишь о проявлении радости, поскольку эта улыбка могла рассматриваться как одобрение. Она по привычке настаивала на своем. Ее главный довод — нельзя доказать его способность к насилию, поскольку все его акты истинной жестокости были направлены против себя и членовредительство наносилось себе самому.
Поистине критическим оставался вопрос диагноза. Психопат ли он, как утверждал Льенар двумя годами ранее, ставший сексуальным садистом, поскольку был жертвой в детстве, с чертами шизофреника — что подсказывает возникающая порой склонность к психотической недостаточности? Или же теперь имеет место действительная шизофрения в форме псевдопсихопатии с навязчивыми фантазиями на тему убийства, — результат психотической незрелости?
Она высказывается за шизофрению, основываясь на галлюцинациях, которые не считает «оборонительной системой» психопата, как это иногда бывает.
Репутация доктора Ломан, ее отношения с различными членами Комиссии медицинского контроля и поддержка доктора Элиона склоняют весы в ее сторону.
— Ваше мнение, Филипп? — спрашивает Элион, поворачиваясь к Манжину.
Сюзанна предпочитает на него не смотреть. Во время разговора с КМК он в разговор не встревал. Но она чувствовала его враждебный взгляд всякий раз, когда брала слово.
— Эта история с психопатией уже начинает надоедать, — наконец отвечает Манжин.
— Среди наших пациентов всегда встречались психопаты. Это не значит, что мы должны держать их у себя вечно, — раздраженно возражает она.
— Не сердитесь, — улыбается он. — Говорю же, я с трудом разобрался в его досье. Но по тому, что я смог там увидеть, мысли, изложенные столь хладнокровно, не согласуются с галлюцинаторными предписаниями.
8
«Лейкерз» (Лос-Анджелес) и «Чикаго Буллз» (Чикаго) — американские баскетбольные команды Национальной баскетбольной лиги.