Стейнер за рулем. Его нос уже посинел. У него не было времени вытереть кровь. Словно большая бабочка с синими крыльями уселась у него под глазами.
— Послушайте, если мать и два брата таковы, их можно считать смягчающим обстоятельством для вашего Данте.
— Вы тоже так считаете? И мы еще не видели отчима. Как ваш нос? Он вас здорово покалечил.
— Да уж, спасибо вам, — говорит, он, рассматривая себя в зеркало заднего вида.
— У вас не было с собой служебного оружия?
— Я в отпуске, говорю же. Как вы? Я не опоздал?
— Я была на самом краю, — содрогается она. — Здорово испугалась. Сначала все думала, куда же вы подевались, а потом только о том, как спасти свою шкуру. Теперь мне нужно вымыться. Грязные свиньи.
— Вы уверены, что все в порядке? Вы очень смелая.
— Что вы хотите? — фаталистически произносит она. — Чтобы я пошла по этому поводу к психологу? Скажите? Можно… Можно что-нибудь с ними сделать?
— Что бы вы хотели сделать? Это был неофициальный визит.
— Я могла бы вас полечить.
— Вы психиатр, да? Тогда лучше не надо.
Она нервно смеется. Проделать такой путь, чтобы чуть было не оказаться изнасилованной и любоваться разбитым носом Стейнера. И все это — без всякой причины. Ее соображения насчет детства Данте подтвердились. Машина едет среди пейзажей края света, то есть Европы, которыми ни она, ни он не думают восхищаться.
— Не возражаете, если мы доедем до мыса Рац? Если только вы не хотите сразу вернуться в отель.
Она поворачивается к нему, разглядывает его расквашенный нос. Он изменил Стейнеров профиль. Его руки лежат на руле, пальцы левой — в постоянном движении. Он сосредоточен на дороге.
— Годится.
В эти летние каникулы Бретань совсем на себя не похожа. Ни ветра, ни облачка, лишь ровное голубое небо и зеленые рощи с разбросанными кое-где пятнами желтой травы. Дома из гранита — словно бесполезные крепости.
Она включает радио.
— Можно?
Он не отвечает.
Она узнает тихую гитару и поставленный голос Лу Рида с «Нью-Йорка». Четырнадцать альбомов, и вот — «Dirty Blvd.».[49] Это было в 1989-м. Когда по всему миру играла ламбада, Лу Рид уцелел и выпустил этот чудесный альбом. Городские баллады, что распевали на улицах полицейские, путаны и наркодилеры. Как раз тогда исчезла малышка Кати Безертц.
Окна машины открыты, и ветерок уносит обрывки музыки. Машина выезжает на площадку. Стейнер выключает зажигание.
— Дальше я пойду пешком.
— Идите один.
Он хлопает дверью, закуривает и уходит.
В машине Сюзанна хочет снова включить радио. С выключенным зажиганием радио не работает. Она тоже выходит из машины и направляется следом за полицейским, который исчез за склоном.
Она видит, как он неподвижно стоит перед океаном, чей напор затихает на скалах. Заявляется какое-то семейство, но, увидев, что место занято, уходит. Когда Стейнер поворачивается, Сюзанна видит, что его белая рубашка в крови.
— Черт! Не могу в это поверить!
Пабло Ортиз бьет ладонью по двери «Меру» и снова и снова бьет со всего размаха. Плохо смазанные петли скрипят.
— Мразь! — орет он, продолжая сражаться с дверью, готовый вновь излить на нее свою ярость.
Жан-Люк Орсини, качая головой, озабоченно смотрит на это с трудом сдерживаемое бешенство. У его приятеля, хоть и не такого шкафа, как он сам, все же второй дан по каратэ-сётокан. Жан-Люк уже видел, как тот ударом ноги разбивает доску.
— Если я найду ту мразь, которая украла мою машину… О черт!
Он не заканчивает фразу. Но то, что подразумевается, хуже самих угроз.
— Ты подал жалобу? — спрашивает его второй вышибала.
Пабло пожимает плечами:
— Что толку… Да, я подал жалобу. Но что они сделают? Пошлют к черту мой «гольф», и все. Идиоты. Черт! Может статься, это один из тех мужиков, которых мы выгнали.
— Я же тебе говорил, держи ее на виду!
Створка двери открывается еще до того, как Пабло успевает снова ударить. Появляется Жан Абелло. Открытая белая рубашка и отросшие волосы контрастируют с бритыми головами вышибал и черными футболками, что обтягивают их татуированные руки.
— Добрый вечер, патрон.
— Привет. О Каро что-нибудь выяснилось? Нашли ее машину на обочине магистральной.
— Черт, — говорит Ортиз.
— А твоя машина?
— Ничего не известно, — говорит он с отвращением. — Я подал жалобу…
— Да, похоже, драндулет тебя расстраивает больше, чем подружка.
— Подружка, подружка…
— Пока что я сообщил об ее исчезновении, и полицейские собираются осмотреть ее машину.
49
«Грязный бульвар» («Dirty Blvd.») — песня американского рок-музыканта Лу Рида (Lewis Allen Reed, p. 1942) с альбома «Нью-Йорк» («New York», 1989).