— И чем же могу помочь, молодой человек? — он жестом предложил сесть.
Проректор деликатно удалился, оставив их в своем кабинете.
— Вот послушайте. — Тихонов положил на полированную поверхность стола диктофон и нажал клавишу.
Станислав Михайлович склонил набок лысоватую голову, увенчанную пучками седых волос на затылке и над ушами. Запись быстро закончилась.
— Я так понимаю, вам не перевод нужен этого незатейливого диалога? А что тогда? Один из них, — он ткнул пальцем в сторону диктофона, — русский, второй, похоже, немец из Саксонии.
Тихонов чувствовал себя восторженным зрителем в цирке, перед которым бескровно распиливают живую женщину.
— Который из них русский? — все же уточнил Сергей.
— Кто первым заговорил, тот русский, — после паузы ответил профессор.
— Почему вы считаете, что второй — немец? По каким признакам вы так решили?
Улыбнувшись снисходительно, Станислав Михайлович положил руки на стол, переплел пальцы, собираясь с мыслями.
— Вы знаете, что такое кокни?
— Ну это в Англии, жители Лондона, не слишком богатые и не слишком интеллектуальные. Они разговаривают на своем диалекте — кокни.
— Да, — оживился профессор, понимая, что перед ним не полный профан. — Это не совсем правомерное сравнение. Но все же… Саксонский в Германии высмеивают так же, как кокни в Великобритании, где его иногда называют мокни, пародируя в юмористических передачах. Верхнесаксонский принадлежит к средневерхненемецкому. Ошибиться невозможно. Они смягчают твердые согласные, говорят слегка нараспев — тянут гласные. Мягким «э» стараются заменить все гласные. Звонко произносят «к», «т» и «п». Включите еще раз, пожалуйста.
Станислав Михайлович смешно оттопырил край уха двумя пальцами, вслушиваясь.
— У меня ощущение, что этот человек первоначально говорил на Hochdeutsch — классическом немецком, литературном. Возможно, родился в одном городе, а в подростковом возрасте переехал в Саксонию.
— А как вы определили, что он раньше говорил иначе?
— У саксонцев манера недоговаривать половину предложения, дополняя остальное мимикой. А этот человек строит предложения правильно, академически. Впрочем, может быть все по-другому. Он родился в Саксонии, но получил образование в других районах Германии и стал говорить более классически, однако скрыть языковое происхождение ему сложно.
— А конкретнее вы могли бы сказать? Саксония — это ведь не один город. Если человек утверждает, что он учился в университете, какой вы могли бы назвать с учетом его лингвистических особенностей?
— Ну это сложнее. Если принять во внимание, что он учился в Саксонии и упоминал именно университет, то, скорее всего, Лейпцигский.
Тихонов покачал головой. Вряд ли речь шла о Лейпциге, ведь в 1949 году этот город оказался в ГДР. А оттуда попасть в США у Кондратюка уже не получилось бы. Правда, он мог уехать из Германии до разделения, что соответствует его анкете. Анатолий Павлович писал, что перебрался в Штаты в 1947 году.
— Кстати, — вывел его из задумчивости профессор, — Вальтер Ульбрихт[6] так и не избавился от саксонского диалекта.
— Станислав Михайлович, вы мне здорово помогли. Но я ведь формалист по долгу службы. Вы не могли бы перенести на бумагу этот диалог, добавив ваши комментарии и компетентное заключение? Но только по второму говорящему. Первого не надо комментировать. Боюсь, что в данном случае ваши комментарии будут нелестными для меня.
— Ах, это вы! То-то голос показался мне знакомым, — пряча улыбку, опустил голову профессор.
— Что, мой немецкий так плох?
— Вовсе нет, — довольно искренне ответил преподаватель. — Вас, насколько я знаю, хорошо учат. Позвольте, — он указал на стопку чистых листов, лежащих рядом с Тихоновым на углу стола, — я напишу вам справочку. А для наглядности дам некоторые слова, произнесенные вашим собеседником, в транскрипции.
— И подпишитесь, пожалуйста, с вашими учеными степенями, регалиями, — смущенно попросил Тихонов.
— Можно печать у секретаря шлепнуть, — подсказал профессор сочувственно, не иронизируя, а догадываясь, что каждая бумажка для чекистов должна иметь серьезный фундамент, чтобы делать на ее основе выводы, которые порой приводят некоторых индивидуумов к расстрельной статье.
С подписанной профессором бумагой в папке Тихонов чувствовал себя увереннее. Уже что-то! Можно обосновать руководству свое стремление поехать в командировку во Львов. Сергей предвидел отказ и собирался отстаивать свою позицию.
6