— Кто знает, — пожал плечами Трофимов. — Может, их по рукам били, зная, кто его вербовал. Крылов тогда уже звездочки внеочередные хватал на лету. За Кракена ему дали орден «Знак Почета». Вообще, как я понял из тех отчетов коллег, к каким нам дали допуск, они рассматривали Кракена под другим углом зрения, если можно так выразиться. Персону Крылова не ставили под сомнение, а исходили из того, что Кондратюк взаимодействовал с церэушниками и якобы фальшивку с разработками твердого ракетного топлива он нашим втюхал именно с подачи ЦРУ.
— Да, версия, мягко говоря, усеченная. В контексте того расследования Крылов — жертва. А мы будем исходить из другого. Крылов — полноценный участник действа. Он попался к церэушникам на крючок, будучи в первой командировке под видом стажера Колумбийского университета.
— Это по программе Фулбрайта[8]? — уточнил Трофимов, усевшись поудобнее, приготовившись к мозговому штурму, который вознамерился устроить Тихонов. — Допустим. Ну и к чему эти гадания на кофейной гуще? Фактиков-то нет!
— «Фактики» будут. Но их надо искать, исходя из какой-то версии. Как развивались события с пятьдесят девятого года? А еще лучше с сороковых годов.
— Эк тебя кинуло! — присвистнул Николай. — Ты, как я погляжу, мечтатель. Каким образом ты собираешься узнавать? Даже если бы мы имели доступ к личному делу Крылова, там нет его чистосердечного признания, когда и при каких обстоятельствах его завербовали.
— Мы вынуждены строить догадки, чтобы определить, на каком этапе, исходя из нашей версии, мы сможем вычленить слабое звено, проколы Кондратюка или Крылова, благодаря которым удастся найти материальные доказательства их вины. Кондратюка как нелегала, а Крылова как предателя.
— Слишком мудрено. А если приблизить все это к нашим реалиям, переложить твои теоретические выкладки на банальный язык рапортов, справок, отчетов? Ведь с нас потребуют. От нас ждут результата. Не хотелось бы опростоволоситься. — Николай пригладил светлые волосы на макушке, словно ему надавали подзатыльников за плохую работу.
— Тщеславный ты тип, Николай! — укорил Сергей. Он испытывал волнение, как тогда, когда они с Трофимовым очень близко подобрались к кульминации разоблачения Воробьёва. Хотя в нынешнем деле до кульминации далеко.
— Так все-таки, что насчет конкретики? Давай направим хотя бы запрос во Львов.
— Я планирую поехать туда лично. Не хочется получить формальную отписку.
— Схлопочешь выговор за проволочки, и мне прилетит за компанию, — пожал плечами Николай. — Думаешь, руководство даст тебе добро на командировку?
У трапа самолета стояла черная «Волга», блестевшая на солнце. Тихонов заметил ее еще из иллюминатора. С усмешкой подумал, что телеграмма за подписью председателя КГБ СССР наделала переполох в местном УКГБ. Старшему оперуполномоченному майору КГБ Сергею Степановичу Тихонову львовские коллеги теперь должны оказывать всестороннюю помощь.
Какая-то женщина на выходе из салона самолета рассыпала авоську с яблоками, и в проходе вышел затор. Пока яблоки собирали, Тихонов облокотился о спинку одного из кресел и бросил взгляд в иллюминатор. Увидел, как ожидавший его оперативник торопливо надевает пиджак, лежавший на заднем сиденье, поправляет галстук и приглаживает волосы, склонившись к боковому зеркалу машины.
Встречающий русоволосый, невысокий, крепкий молодой контрразведчик с распахнутыми синими глазами оказался в одном звании с Тихоновым. Но для УКГБ майор из главка — это почти что полковник.
В разных городах Союза, ожидая чекистов из Москвы, местные коллеги до конца не могли быть уверены, не проверяют ли их приезжие столичные гости. Одно дело, как они обозначили цель командировки, и совсем другое — истинные задачи. Эта настороженность порой здорово мешала работе.
— Сергей Степанович!
Когда Тихонов с небольшим, но пузатым портфелем приблизился к «Волге», крепыш с радостной улыбкой протянул руку.
— Товарищ майор, с приездом. Разрешите представиться? Майор Плигин. Меня прикрепили к вам на время вашей командировки.
— Как вас по имени-отчеству? — смущенно пожал ему руку Сергей. Он испытывал легкую неловкость, понимая вынужденность поведения коллеги.
Несмотря на свое могучее телосложение, смущался Плигин, как барышня, даже покраснел.
— Меня зовут Егор Дмитрич. Садитесь! — Плигин распахнул перед ним заднюю дверцу. Салатовая шторка на стекле дверцы затрепетала от ветерка. Прилетевшие вместе с Тихоновым пассажиры с любопытством оглядывались на черную «Волгу». — Сначала в гостиницу? Заселитесь, пообедаем… Или на квартиру, обсудить наши дела?
8