— Здесь и в самом деле бывал Сталин, — Сергей начал нащупывать нити разговора. — Кстати, ресторан работал и в годы войны. Его тогдашним директором был Лонгиноз Стажадзе, если я не ошибаюсь. Кого тут только не было! Артисты, художники, писатели, космонавты. Видите картины на стенах?
Майор налил вина Анатолию Павловичу и себе, дожидаясь, когда Кондратюк окинет взглядом зал.
— Это произведения Ираклия Тоидзе. Помните плакат времен Великой Отечественной «Родина-мать зовет»? Тоидзе — автор. — Сергей намеренно сводил разговор к событиям сороковых годов, надеясь настроить собеседника на воспоминания. Но тот поморщился и промолчал. — Он писал картины и по произведению Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Видите, вон там, — Тихонов указал рукой. — Тариэл сражается с тигром.
— Вы хорошо знаете литературу и историю, — Кондратюк отпил вина, и оно ему явно понравилось.
— Я историк-архивист по первому образованию.
— А тот плакат, о которым вы упоминали, я увидел уже будучи в Штатах.
«Ну конечно, — подумал Сергей, не пытаясь поймать его на слове — сейчас не время, — он всю войну провел на оккупированной территории. Немцы изолировали горожан от советской пропаганды, первым делом собрали радиотарелки и уничтожили их. Не время на него давить, — повторил Тихонов про себя, — пока только обаять и заинтересовать».
— А я ведь к вам не просто так обратился, — улыбнулся Сергей. — С корыстными целями.
— Почаще бы такая корысть. — Кондратюк провел рукой над столом, где кроме блюда с зеленью стояли уже блюда с шашлыком и хачапури с бараниной. — Жаль такую красоту есть.
— Ну любуются пусть вегетарианцы, а мы — народ простой. — Тихонов подвинул шашлыки поближе к собеседнику.
— Так в чем же состоит ваша корысть?
— Вы ведь работали в ИМЭМО[1]?
— Довелось там поработать, пока меня не прихватили по восемьдесят восьмой. Ну вы, наверное, в курсе дела. — Анатолий Павлович быстро взглянул на Сергея и взялся за шашлык. Очевидно, своими словами он хотел расставить все точки над «i». Продемонстрировать предельную открытость.
Тихонову это показалось немного нарочитым.
— Я думаю, для вас не секрет, что институт находится в зоне нашего повышенного внимания. Кстати, как и та сфера деятельности, которой вы занимались прежде.
— И это правильно, — согласился Кондратюк. — Американцы свои секреты охраняют, по-моему, более тщательно. Нет-нет, — он замахал рукой, — вы не подумайте, что я недооцениваю вашу службу, но, вы же понимаете, я вынужден был работать там, и я находился под наблюдением, если учесть специфику направления, в котором работал. И мне пришлось непросто.
У Сергея на языке вертелась масса ядовитых вопросов, к примеру, хотелось спросить, как хваленые американцы охраняли свои секреты, если у них уводили их из-под носа, и довольно регулярно? Информация, предоставленная Кондратюком, вообще оказалась липой. Может, ему и удалось ее раздобыть не потому, что он такой уж умелый конспиратор, а потому, что спецслужбы оказывали ему содействие? Однако Тихонов сдержал свой порыв.
«Цену набивает», — подумал Сергей, наблюдая, как в стакане с боржоми по стенкам наперегонки бегут пузырьки. Зеленью и мясом пахло очень аппетитно, и на какое-то время собеседники увлеклись едой под песню «Сулико», которую выводили музыканты оркестра. Играли они ее довольно энергично, несмотря на заложенный автором печальный смысл: «Я могилу милой искал, сердце мне томила тоска…»
«Мне тоже томит сердце тоска», — подумал Тихонов, впрочем, испытывая скорее азарт охотника, которому с ветерком принесло запах мирно пасущейся на лужке дичи.
— Сейчас многое изменилось в институте. Вы ведь работали при Иноземцеве? Теперь институт возглавляет Пронин.
— Да! — оживился Кондратюк, сел поудобнее, расстегнул пиджак. — Вы знаете, я был не в Москве, когда Николай Николаевич умер… Хороший специалист, как мне кажется. А вы собираетесь, выражаясь религиозной терминологией, окормлять институт профессионально?
— Наверное, придется… — Тихонов продемонстрировал отсутствие энтузиазма по поводу предстоящей работы в контрразведывательном сопровождении такой разношерстной организации как ИМЭМО. Самая уязвимая для вербовки публика там работает — частые поездки за границу, чеки, шмотки, соблазны, апломб. При этом довольно обширные знания, секретность…
1