Но хотя на бумаге Испания 1479 года, ставшая плодом удачного брака, наследства и победы в гражданской войне, обрела свое существование, она все еще была скорее абстракцией, нежели реальностью. И в Арагоне, и в Кастилии сохранялось собственное внутреннее устройство, и в пределах этих «границ» каждая провинция стремилась подчеркнуть свою самобытность. В Кастилии сосуществовали Галисия, Астурия, Страна Басков, Леон, Эстремадура, Андалусия, Кордова, Хаэн, Мурсия и Толедо, которые составляли вокруг Бургоса, столицы Старой Кастилии, весьма неустойчивое образование. В Арагоне дела обстояли не лучше: каталонцы ревностно культивировали свой партикуляризм, тогда как в Валенсии, отличавшейся сильной концентрацией морисков,[31] витал дух мятежа. К этому надо еще добавить независимую позицию и военную силу дворян, засевших в своих поместьях, экономическую мощь духовно-рыцарских орденов, вольности, дарованные городам, университетские свободы и безнаказанность разбойников с большой дороги… Что же еще осталось от королевской власти?
Фердинанду и Изабелле был брошен вызов: им предстояло объединить страну, раздробленную противоречивым ходом истории и средневековой политической организацией. Изабелла приняла простое решение: цементом единства Испании станет религия.
Что подтолкнуло ее на этот путь? Почему правнучка португальского короля Жуана I не склонилась к союзу с Португалией? В то время там говорили на диалекте, еще не столь сильно отличавшемся от кастильского, да и в остальном общего у Кастилии с Португалией было не меньше, чем с еще более разношерстным Арагоном. Конечно, нельзя не учитывать влияния политических советников, считавших средиземноморское побережье Каталонии и Валенсии необходимым плацдармом для сдерживания растущей мощи мусульманского флота, которая начинала беспокоить всю Европу. Но истинные мотивы поведения Изабеллы, по-видимому, не связаны с практическими соображениями и объясняются особенностями ее характера. Можно выдвинуть следующее предположение о том, как формировались убеждения и психологические рефлексы кастильской королевы. Убогий Энрике IV стал для нее абсолютной контрмоделью. Энрике был изнеженным; она станет жесткой и неумолимой. Он был щедрым и расточительным; она полюбит деньги. Он был нечистоплотен; она начнет мыться. Он был отвратительно уродлив; она будет следить за своей внешностью и постарается быть обаятельной. Он ценил евреев и мавров; она их изгонит. Он был терпимым; она станет фанатичной. Он не выносил вида крови, она поведет войну. Он не мешал развиваться анархии, она установит железный порядок. И так во всем: нерешительность – решительность, распутство – добродетель, безбожие – вера. Он поддерживал Португалию, она выберет союз с Арагоном.
Итак, католическая религия станет для Фердинанда и Изабеллы средством реализации политики объединения. Первые признаки избранной стратегии проявились немедленно, уже с самого прихода королевской четы к власти: с 1480 года учреждается инквизиция, а на следующий год корона решает возродить дух Крестовых походов и завершить Реконкисту, предприняв первое наступление на мавров Гранады.
Испанская инквизиция, о которой столько писали, обязана своим появлением политической воле королевы Изабеллы искоренить иудаизм в Кастилии. Воплощением этой воли стало восстановление старого института, созданного папой Григорием IX для борьбы с ересью катаров после военного поражения альбигойцев (1229 год). Святая инквизиция, вверенная доминиканцам, задумывалась как орган надзора, который должен был воспрепятствовать возрождению ереси катаров на юге Франции после Крестового похода против альбигойцев, завершившегося победой французского короля. Пользуясь расположением Сикста IV, благословившего ее брак по политическим мотивам, Изабелла добилась от папы разрешения на создание в Кастилии трибунала святой инквизиции и предоставления королеве Кастилии права назначать его членов.
Папская булла, учреждавшая новый орган, была датирована 1 ноября 1478 года, когда в Кастилии еще полыхала гражданская война и власть Изабеллы не окрепла, а потому данный документ не возымел немедленного эффекта. Только 27 сентября 1480 года королева смогла приступить к активным действиям, назначив трех инквизиторов первого трибунала, открывшегося в Севилье. Деятельность инквизиции была мало связана с ее первоначальным предназначением. Здесь, в Кастилии, под предлогом разоблачения лже-обращенных евреев инквизиция становится инструментом для преследования иудеев и захвата их имущества. Изабелла стремилась к достижению двух целей: превратить католицизм в государственную религию и наполнить опустевшую королевскую казну.
К несправедливости гонений, омерзительности процесса дознания, когда жертвы судей подвергались самым жестоким пыткам, добавлялась аморальность наказания, которым во всех случаях становилась конфискация имущества осужденных. Инквизиторы первыми получали свою долю – они официально имели право на покрытие судебных издержек, – затем оставшаяся часть переходила в казну. Учитывая высокое социальное положение испанских евреев в XV веке, для королевы вдруг открылось настоящее золотое дно. Когда поток ослабевал, корона не стеснялась заводить процессы против умерших, чтобы отобрать наследство у их детей!
Первый костер запылал в Севилье 6 февраля 1481 года. Два года спустя Изабелла реорганизует структуру инквизиции, учредив пресловутую «Супрему», полное название которой звучало как «Совет верховной и генеральной инквизиции». Совет состоял из четырех членов, под председательством главного инквизитора. Первым этот пост занял доминиканец Томас де Торквемада – новообращенный (converso), ставший фанатичным католиком. Любопытно посмотреть, насколько быстро и органично инквизиция стала одним из основных инструментов управления королевской власти. Советы превратились в консультативные органы короля; в то время их было два типа – территориальные (Совет Кастилии, Совет Арагона, Совет Фландрии и пр.) и тематические (Государственный совет, Военный совет, Финансовый совет, Совет по военным орденам). То, что инквизиция как таковая была структурирована под совет, уже само по себе указывает на принадлежность религиозных вопросов к государственной сфере и полную зависимость от власти короля, который назначал и смещал советников по своему желанию. В том же 1483 году после некоторых колебаний папа Сикст IV уступил настойчивому желанию Фердинанда учредить инквизиционный трибунал в Арагоне. Главным инквизитором Арагона был немедленно назначен Торквемада. Это как нельзя лучше демонстрирует, что с помощью сети инквизиции католическая религия становилась мощным двигателем территориального объединения Испании.
31
Мориски (исп. moriscos, от moro – мавр) – мусульманское население, оставшееся в Испании после падения эмирата Гранады, насильственно обращенной в христианство, но в своем большинстве продолжавшее тайно исповедовать ислам.