Весь Петроград поднялся на врага.
— Не быть Питеру под белогвардейцами и не быть красной молодежи порабощенной. Лозунгом юного пролетария будет: «Иду на бой!» — заявили комсомольцы и вся пролетарская молодежь города.
Поздно вечером 18 октября Оскар Рывкин — председатель бюро Центрального Комитета комсомола — собрал на Малой Лубянке, дом 12 (где размещался тогда ЦК РКСМ) экстренное заседание работников Цекамола. Явились Ефим Цетлин и Алексей Леонтьев. Запыхавшись, прибежали Соня Моисеева и Римма Юровская.
— Что случилось, Оскар? К чему такая спешка?
— Время военное, Соня. И я буду говорить по-военному. В Петрограде положение тяжелое. Весь союз мобилизован и во главе с Панкиным на фронте.
— Мы же только что провели всероссийскую мобилизацию?! Все способные носить оружие — в армии…
Обсуждали события горячо и приняли краткую резолюцию:
«Петрограду необходима помощь. Питер не раз спасал революцию, не одну сотню дал он на все фронты. Помощь от ЦК будет и моральной поддержкой, она поднимет дух комсомольского отряда, а потому послать Рывкина на неделю или полторы с 20 работниками из Москвы».
Так для борьбы с Юденичем сформировался небольшой отряд из комсомольцев столицы во главе с председателем бюро ЦК РКСМ Оскаром Рывкиным.
Получил символическую разверстку и Благуше-Лефортовский райком. Целый день убеждал Косарев райкомовцев включить его в состав отряда. Отвечали ему односложно, но безапелляционно: «Иди и работай! Потребуешься — вызовем…»
Обескураженный и расстроенный паренек поделился своими переживаниями с партприкрепленной[1] к райкому комсомола Т. Ф. Людвинской.
— Да что вы все фронтом бредите?! Не тужи, малыш, придет и твой черед. Сам видишь, как ломятся к Москве беляки…
Слово «малыш», сказанное сочувственно и мягко, совсем по-матерински, полоснуло по уязвленному самолюбию Косарева. «Я покажу вам, какой из меня «малыш» получился…»
В тот день Саша пулей влетел в свою небольшую полуподвальную квартиру на Большой Семеновской улице.
— Мама, подруби шинель, на фронт ухожу!
Эта шинель была его гордостью. В октябрьские дни члены Союза рабочей молодежи отбили у юнкеров склад с обмундированием, а Лазарь Шацкин добился у ревкома разрешения на раздачу его плохо одетым участникам боев. Саше досталась кавалерийская, необыкновенной длины шинель — первый материальный подарок революции.
— Чего еще выдумал? — проворчала мать. — Не отрывай от дела. Фронт?! Тебе воробьев с кустов сгонять или из-под пушек выгонять лягушек, а ты — на фронт…
— Да ты что, мам? Я же теперь партийный!
Мать в сердцах бросила тряпку, которой только что мыла пол, и с изумлением смотрела, как Саша, взяв топор, буквально «подрубил» шинель.
Тем временем ЦК РКСМ быстро организовал небольшую демонстрацию. В руках провожающих появился транспарант: «Победить или умереть! Вперед! Вперед!»
«Поезд отошел от Николаевского вокзала, провожаемый напутственными криками, — вспоминал Зуйков (один из двадцати комсомольцев-добровольцев этого отряда). — Теплушка дырявая. На улице ветер. Расшатанная дверь скрипела и стучала от ударов колес на стыках рельсов.
Холодно…
В углу, сжавшись комком, в ботинках со стоптанными каблуками, носками кверху (как у турецкого султана), в потрепанном сером пиджаке и в кепке с порванным козырьком примостился Рывкин. От холода он ворочался, потом, кряхтя, натягивал пиджак на голову, пытаясь нагреть и ее.
И так до утра. Не спишь — лучше, а заснешь — закоченеешь.
Утром, как начало рассветать, стали знакомиться.
Полному пареньку, одетому в шинель темно-коричневого цвета (такие во времена царского режима носили городовые отрядники), единогласно дали кличку «городовой». Вновь «крещенный» злился, но помаленьку привык. Высокого, с ярко-рыжими волосами назвали просто «рыжий». Ничего, не обиделся — веселый был парень. Крестили всех подряд. Неожиданно из-под нар вылезла «не-крещенная» фигура. Маленький и тощий паренек. За ним другой…
— Вы как сюда попали?
— А так… Нас райком не пускал… Но теперь-то мы уже уедем, не вернет.
Первому пятнадцать лет, второй — на год старше. Первый был Саша Косарев, второй — фамилии не помню. На основании этого факта надлежит исправить неточность: на питерский фронт, во главе с товарищем Рывкиным, из Москвы уезжало не двадцать человек, а двадцать два».
1
Партприкрепленные — коммунисты, которым партийные комитеты поручали обеспечение повседневной связи с комитетами РКСМ, оказание им помощи —