— А помнишь, как мы у нас дома играли в пох? — спросила я ее. — На деньги?
Она оторвала взгляд от пары тощих кляч в шорах, запряженных в громыхающий по площади фиакр. Они выглядели так, будто они вот-вот свалятся замертво.
— Боже, пох! — она просияла. — И под конец у твоей матери оказывалось больше всех денег, помнишь? Она никогда не проигрывала. И всегда получала сумасшедшее удовольствие.
— Деньги… — повторила я. — Мы всегда играли на деньги. Я очень хорошо помню, как ты во время наших баталий выходила из себя. Но почему? Ты что, теряла над собой контроль, или как? Понимаешь, о чем я?
Она сморщила лоб:
— Что же тут удивительного? Почему я не могла расслабиться и немного побушевать? Ты сама всегда говорила, что я слишком зажата.
— Вот именно, — поддакнула я. — Не знаю, но мне казалось, у вас дома все было так строго, чопорно… А у нас ты становилась совсем другой. Особенно во время игры. Однажды ударила по ноге Хартмута под столом. Разозлилась, потому что подумала…
— Но он жульничал! — засверкала она на меня глазами. — Забрал себе моего червового туза!
Проклятье! Она до сих пор помнит все детали, это невозможно! Говорить с ней в принципе бесполезно. Вот бы понять, почему мы такие, какие есть, а не другие.
— Хорошо, — смирилась я. — Вопрос снимается.
— Ничего не снимается, — не согласилась она. — Я сама много думала о том случае. Мне нравился Хартмут, ты же знаешь, я не хотела причинять ему боль, просто я почувствовала себя обманутой и…
— Ты пнула его, — перебила я, — потому что терпеть не могла проигрывать.
Она бросила на меня быстрый взгляд, а потом принялась быстро застегивать пальто.
— К чему это ты?
— Да так, — бросила я. — Но готова спорить, дома, когда ты играла с родителями, всегда выигрывала.
— Не помню, — буркнула она.
— Ну конечно, — хмыкнула я и тут увидела Клер, которая выходила из ворот. Я сунула в рот два пальца и издала пронзительный свист. Нора вздрогнула.
По дороге в отель Додо заметила китайский ресторан и, разумеется, захотела непременно опробовать его на нас. В этом она вся — готова польститься на любую яркую вывеску. «De lange Muur»…[10] Смесь культур — это ее заводит, и она ни за что не пройдет мимо, даже если дальше названия на вывеске дело не идет.
Днем мы позволили себе небольшую сиесту, после чего она явилась ко мне в номер и огласила наши планы на вечер. С Клер она уже все обсудила. Я знаю, это, наверное, глупо, но разве не следовало посоветоваться и со мной? Но я проглотила это замечание. Все это не важно, не важно…
— После ужина идем на дискотеку, о’кей?
— О боже! — не сдержалась я. — Без меня. Я для этого слишком стара. — Хотя всегда любила танцевать — страстно любила. Особенно с хорошим партнером, Папашкой, например, или Ахимом. Когда я танцевала последний раз? На летнем празднике в теннисном клубе, кажется, в июне 97-го, помню еще, я боялась и одновременно надеялась, что Лотар тоже туда придет.
Додо принялась меня уговаривать.
— Ну пойдем, Нора, — завелась она, — растрясемся немного, получим удовольствие. Вспомни игру в пох. Плевать, что о нас подумают, нас здесь никто не знает. Кроме того, никакие мы не старухи! Мы — дамы в самом соку! — Она обняла меня за талию и пару шагов провела по комнате.
В первый раз за долгое время она стояла ко мне так близко, я даже почувствовала запах Додо, экзотический и уютный одновременно, этот запах, в который я могу завернуться, как в одеяло, потому что он будит во мне чудесные воспоминания: к примеру, как мы в знак дружбы обменивались цепочками или как вместе спали в палатке у нас в саду, под «Хасельдорфским принцем», и ночью я страшно перетрусила, потому что снаружи доносились какие-то непонятные шорохи, так что в конце концов я, чуть не воя от страха, забралась к ней в спальный мешок.
И тут же вспомнилось другое, то, о чем я всегда вспоминаю со смятением, — наш выпускной бал, на котором я познакомилась с Ахимом. Ведь он ухаживал за Додо. А я его у нее увела, по крайней мере, она так думает. В первый раз в жизни мне досталось то, на что положила глаз Додо. Представляю, как это ранило ее самолюбие. И ведь Ахим был для нее одним из многих, она постоянно крутила шуры-муры, да еще ухитрялась завести по нескольку романов одновременно. Большой любви между ней и Ахимом быть не могло, иначе он так легко не оставил бы ее ради меня.