День третий
Я явилась к завтраку последней, но они ничего мне не сказали. Попробовали бы — мне и без того безумно трудно вставать в такую рань, с огромным удовольствием покемарила бы еще пару часиков. Башка раскалывается, дерьмово себя чувствую и наверняка выгляжу так же. Действительно, пора бросать курить, нужно больше спать, заниматься спортом и лучше питаться.
— Доброе утро, Додо! Как спала? — Это Нора, кто же еще. Сидит вся из себя свежая и красивая, поглядывает на сидящую напротив Клер и уплетает гигантскую порцию мюсли. С черносливом. Меня чуть не вырвало.
— Хорошо, но мало, — буркнула я, бросила ключ на стол и пошла за соком. Два стакана, больше мне пока ничего в себя не впихнуть. Надеюсь, они не начнут с ходу грузить меня болтовней, Клер неопасна, по утрам она тоже — вареная курица, но Нора — другое дело, она никого, кроме себя, не видит и не слышит, надо думать, уже вынашивает планы насчет какого-нибудь музея, — и ведь не слиняешь.
— Господи боже, — не сдержалась я, — долго еще ты будешь нас гонять?
— Почему я? — остолбенела она. — Я никуда вас не гоняла. Если вы против, только скажите…
Злоба растекалась по мне вместе с апельсиновым соком.
— Слушай, — сказала я, — до сих пор мы делали все, что ты хотела. Ты самостоятельно распланировала наше путешествие, а нам оставила только одно: кивать и произносить «да» и «аминь».
Она, конечно, уязвлена, это понятно. Но мне уже все равно. В поисках поддержки она обратила взгляд на Клер:
— Ты что, тоже так считаешь?
Клер быстро нащупала в пачке сигарету:
— По мне, так все нормально.
Вот змея. Опять я в дерьме.
Нора отложила приборы в сторону и аккуратно поднесла ко рту салфетку, как, наверное, Мамуля выучила. Я испортила ей аппетит. Но она не сдается:
— Давай все-таки уточним. Вчера мы потащились к этому китайцу только потому, что ты так захотела. Я уже не говорю про эту чертову дискотеку! Но я согласна, пусть и сегодня все будет по-твоему. Что ты предлагаешь?
Что я предлагаю? Обратно в постель, спать, а главное — подальше от нее. Но этого я, конечно, не скажу.
— Мне все равно, — пробормотала я и выудила сигарету из пачки Клер. Хотя точно знала, что от курения мне сейчас станет только хуже.
Нора сделала возмущенное лицо, став ужасно похожей на свою мать.
— Я тебя не понимаю, — сказала она. — Если тебе не нравится то, что предлагаю я, ты можешь не соглашаться. Но только объясни по возможности четко, чего ты сама хочешь.
Ни дать ни взять, заговорила старуха Тидьен. Тот же самоуверенный тон, способный довести меня до бешенства. С каким наслаждением я сейчас бросила бы ей правду в лицо, только чтобы увидеть, как с него сползет это выражение оскорбленной невинности. Да, получилась бы классная сцена! Возмездие за двадцать лет молчания, фейерверк, блистательный спектакль, мировая премьера! Но нет, Додо, держи язык за зубами, наслаждайся своим триумфом про себя, хватит с тебя и того, что ты знаешь — он твой.
— Может, нам просто пройтись? Хочешь? — Она — само понимание. — Или, может, тебе надо просто побыть одной? Я это пойму. Тебе не нужно притворяться, ты знаешь.
Ха-ха! «Ты знаешь». Я знаю больше, чем ты думаешь. Например, знаю, почему Ахим переметнулся к тебе. Из-за денег, естественно. Ну хорошо, не только из-за денег, но в первую очередь все-таки из-за них. В этом отношении ты оказалась прекрасной партией. У тебя же был Папашка, а у него — ну надо же, какое совпадение! — собственные конторы плюс умение вытрясать бабки из клиентов, в том числе из моей Ма. Он отлично знал ситуацию, что она годами откладывала гроши, чтобы накопить нужную сумму, но ничем ей не помог — с какой стати! А ты не могла замолвить за нее словечко? Или ты не видела, как она вкалывает, чтобы оплатить развод? Но для Норы Тидьен это слишком презренная тема — деньги! Ладно, не будем об этом. Но все же какова штучка! Крадет у лучшей подруги парня, а через двадцать лет тычет ей в глаза свое притворное: «Ты знаешь»!
Надо набраться выдержки, иначе весь день полетит коту под хвост. «Take it easy,[17] Нора», — бросила я и принялась мять сигарету, пока от одного запаха табака мне не сделалось совсем плохо.
— Я не думала ничего такого, — сказала я. — Наверное, вчера слишком много выпила. Голова болит. Мне надо на свежий воздух — и все будет о’кей.
Маленькое недоразумение за завтраком — слава богу — уладилось. Я винила в нем себя — мне ведь известно, что Додо по утрам всегда такая, надо было просто оставить ее в покое. Клянусь, завтра буду вести себя иначе.