Да что, демоны дери, за пакость дал мне Вард, что я вырубилась на…десять часов, удивилась я, сверившись с хронометром. Во рту был премерзкий привкус, и я было потянулась за флягой, (с водой на этот раз) но тяжелая рука прижала меня к твердому телу, а горячие губы зашептали сонную белиберду в волосы, щекоча шею и посылая табун крошечных мурашек.
— Спи, Эва, — разобрала я, когда теплые губы коснулись уха, — до рассвета часа полтора. — Последней моей связанной мыслью было что-то вроде «как это спи?», но я сразу отрубилась, едва почувствовала себя в относительной безопасности, а о том, что Тео прижимает меня к себе слишком тесно и о том, что мне это нравится, подумаю позже.
Второй раз я проснулась от дивного аромата жарящегося на открытом огне мяса, рот сразу наполнился слюной, а в животе заурчало.
— Проснулась? — отметил очевидное Вардок, тыкая тонким, запёкшимся от жара камня, кончиком прутика тушки неудачливых ящерок.
— На токсины проверил?
— Обижаешь, — хмыкнул блондин и присолил шкварчащую красоту.
Я кивнула и с хрустом потянулась, обводя импровизированный лагерь внимательным взглядом. Даггер и Габриэль так и лежали чуть поодаль, и, хотя солнце практически выступило из-за насыщенных зеленью крон, всё еще спали. Защитные сети, судя по всему, удалось соединить меж собой, образуя над поляной подобие шатра. Он приглушённо мерцал, искажая картинку, но, судя по всему, свою задачу выполнял исправно.
— Где дакс? — спросила я, не найдя в пределах видимости Тео. Принюхавшись к содержимому лежащей в общей куче фляги — осторожно глотнула. От ледяной воды свело зубы, но я всё равно застонала от удовольствия, жадно глотая живительную влагу.
Закинув пару мятных пастилок, я тщательно их разжевала, сплевывая пену. Кайф был бы полным, если бы мне удалось сбегать в кустики, (парням то было куда как проще) но думаю, дождусь Габи. Плеснув пару раз в лицо водой, я подставила мокрые щеки солнцу, интересно, где они взяли такую холодную воду…
— Рядом родник, — пояснил Вард, явно прочитав мои мысли. Я тут же поставила блок, коря себя за излишнюю расслабленность, благо обошлось без явного вмешательства или я почувствовала бы характерное давление. А тот словно и не заметив, что я выбросила его из головы, продолжил заниматься нашим завтраком. — Ты это…зла не держи…я и сам не знал, что во фляге, подумал виски…
Я махнула рукой, мол «забудь», откуда Вард мог знать, что любой крепкий алкоголь действует на меня как слоновья доза снотворного. Бокал вина или селебрѐ росѐ[33] это тот максимум, что позволяла себе по особым случаям, но удовольствие было сомнительным, и поэтому чаще я притворялась, что пью, предпочитая воду или сок. Я вновь хотела задать вопрос про отсутствующего Теомира, но тот опередил меня, внезапно появившись из-за кустов.
Потоптавшись немного у импровизированного порога и рассоединив две плотно сомкнутых москитки, он вошёл и поймав мой заинтересованный взгляд, подошёл. Присев на корточки, Теомир протянул руку. В собранной лодочкой ладони была земляника — целая горсть мелких, ярко-красных, сшибающих сладким ароматом ягод.
— О, — потерялась я, — спасибо.
— Тео.
— Что?
— Спасибо, Тео.
— Да.
Длинные пальцы с нежной осторожностью протянули мне несколько крошечных земляничек. Меня бросило в жар, на столько непристойные мысли забились в моей голове. Я протянула руку к ладони, желая самостоятельности, но улыбаясь, Теомир отодвинул вожделенную сладость, дразнясь и вновь предложил мне ягоду. Сдавшись, я приоткрыла рот, и терпкая свежесть взорвалась искристым фонтаном парализуя мои вкусовые рецепторы.
Теплые пальцы с шершавыми подушечками обвели мои губы, и пока я прислушивалась к собственным ощущениям, вновь наполнили рот земляникой. Голова пьяняще закружилась, картинки-воспоминания навалились с новой силой, плеснувший красноту на щёки жар, спустился ниже, по ключицам и вдруг к потяжелевшим грудям.
Соски требовательно заныли, бессовестно выделяясь под обтягивающим сьютом. Настойчивая подушечка большого пальца круговыми движениями обводила губу, надавливая, проникая сильнее в рот…
Я подняла взгляд на Тео. Его закаменевшее лицо, стиснутые скулы, с играющими желваками и сжатые в тонкую нить пухлыми губами с головой выдавали его возбуждение. В тёмных, ивово-коричневых глазах плясали лиловые искры, гипнотизируя и лишая воли. Жилка пульса истерично билась…казалось еще мгновение, и он набросится на меня, и не уверена, что я буду сильно против.
Ничего лучше, кроме как укусить его за палец в голову мне не пришло.