Наоборот.
Но, как заметил последний из репетиторов (который в отличие от других таки задержался, возлагая на меня научные надежды) мыслила я несколько нестандартно. Эдакая гремучая смесь из теории вероятности, отношения поля и физики пространства идеально подходила тем из нас, у кого было развито воображение. Порой я могла просчитать решение невероятно сложных задач вплоть до десятой цифры после запятой в уме, чем вводила в ступор тех из преподавателей, что пользовались абакусом[35] и бесконечно сверялись со списком формул, теорем и аксиом.
Ребекка очень долго проходилась по поводу моих умственных способностей, бесконечно задевая меня в присутствии отца, когда один за другим пятеро репетиторов покинули наш дом потрясая кулаками и выплевывая проклятия в адрес упрямой как ишак девицы. Они были уверены, что я где-то раздобыла решебник и наизусть выучила ответы на задачи школьной программы, их скудных, зашоренных мозгов не хватало даже на то, чтобы вслушаться в предложенные мною решения.
Мирн Гостар же, после пары месяцев обучения с гордостью, словно его заслугой было моё умение мыслить нестандартно, нахваливал неверящему отцу мой подход к одной из неизведаннейших наук. Папа, к его чести, сделал вид, что преподавателю верит, хотя думаю предыдущие светила науки убедили его в моей изворотливости.
Оригинальный подход помог мне постичь сию дисциплину на том уровне, на котором знал её мой преподаватель, но как бы он не культивировал во мне любовь к МВП, я так и не прониклась. После теории у нас была практика, и естественно трейнер не преминул ткнуть носом нерадивого кадета, посмевшего спать на его паре, и вызвал к доске.
— А теперь, мирна Самерхольт докажет нам теорию точки порта, о которой мы говорили ранее, — с ехидной ухмылкой произнес буквально потирающий в предвкушении моего унижения ладошки трейнер.
— Вам метод решения Брукса или Валентайна, а может быть через дифференциал Васо? — Спросила я, испещряя доску меловыми формулами. В аудитории повисла густая тишина, нарушаемая лишь скрипом мелка по гладкой поверхности, я ощущала неотрывный взгляд, буквально царапающий мне спину, но продолжала писать ровно до того момента, пока пространство доски не закончилось.
С совершенно невозмутимым видом я оттряхнула руки и уложила мелок. Я была не на столько глупа, чтобы смотреть на трейнера с превосходством, и от того скромно потупила взор, рассматривая налипшие на лакированный носы ботинок пылинки. Пожевав губами, профессор молча кивнул и продолжил на том месте, где я остановилась, поясняя тем, кто что-то недопонял.
— Ты словно шляпа фокусника, — хохотнула Габи, — что не вытащит — всё сюрприз.
— Тшшшшш, — смотрела я глазами преданного щеночка на доску, — не буди лихо, пока оно тихо.
Знаю я такой тип людей, они ой как не любят, когда их выставляют на всеобщее обозрение дураками, и уверена месть будет страшной, как бы шрапнелью подругу не зацепило. Я старательно строчила в тетрадь обоснования, приписывая на полях сноски к учебному пособию, по слухам на итоговом тесте, трейнер любил валить именно за отсутствие дополнений.
К доске он больше никого не вызывал, хотя пару раз поднимал пойс требуя ответа или чёткой формулы, и в общем, и целом то, как он преподавал, явно обожая свой предмет — мне понравилось. Очень жаль, что мы так плохо начали, но выставлять себя дурой, ради того, чтобы преподаватель мог почесать чувство собственной важности заставить себя я не могла никогда. Эх, Эва, Эва, хитрее надо быть.
— Мирна Самерхольт, — ожидаемо махнул рукой, трейнер, когда прозвучавший звонок, сорвал нас с насиженных мест, — задержитесь.
Внутренне закатив глаза, я с вежливо-заинтересованной улыбкой подошла к столу, где, изображая кипучую деятельность, перекладывая с места на место записи лекций, сидел лектор. Временно я оказалась выше него и с удивлением заметила меж аккуратно зачесанных тёмно-русых волос, сплетенных в длинную косу — уверенную такую лысину величиной в ладонь.
Моду на длинные волосы, заплетенные в косы, ввел прадед нынешнего императора, в зависимости от замысловатости плетения и количества кос, можно было понять статус мужчины и его положение в обществе. Жесткая иерархия версус одаренных не подразумевала вольности в прическе, от того с волосами те носились, как квочка с яйцом, холя и лелея шевелюру. И хотя всеобщая истерия порой принимала абсурдный характер, свернуть с наезженной колеи порой сложнее, чем отправиться по новой дороге.