Трейнеру Ри больше подошла бы лысина. На всю голову. Мужественный профиль, тяжелая челюсть, подтянутая, ладная фигура, которую не мог скрыть даже магистерский балахон, и такое недоразумение на голове, словно во имя установки нового портала проредили дремучий лес, оставляя на густой поросли бесславную проплешину.
— Я бы хотел предложить вам место на своей кафедре, — удивил меня трейнер. — Подумайте над этим, не торопитесь. У вас впереди еще два года учёбы, как знать, быть может ваш версус проявит снисходительность и разрешит совершенствоваться в МатПо.
Не знаю, каким чудом я удержалась. Скорее всего сказалось общая заторможенность невыспавшегося организма, поскольку, мысленно разжав кулаки и поскрипев зубами я вежливо поблагодарила и клятвенно пообещала подумать.
Да щаааз.
Держи карман шире. После таких заявлений я быстрее ударюсь в поэзию времен Золотого расцвета Империи или языки дрыстонской группы, с особым уклоном в амслен[36] нежели в нежно любимую мною МВП. Сексистские замашки неуместны в науке, одно из основополагающих открытий, позволяющее сейчас портальным вышкам бесперебойно функционировать сделала группа женщин-ученных.
Механизированный омнибус, работающий при любых температурах, мшистую вакцину, синтезированную в последствии в универсальное противоядие, двигатель для аэростата, позволяющий не только подниматься на высоту, но и следовать определенным маршрутом, да шариковую ручку в конце концов изобрели женщины. Но до сих пор, всё это воспринималось некой блажью, женщин учёных не награждали, а их заслуги не признавали…
Бесталанные мужчины, способные лишь на гнусное воровство, присваивали себе их заслуги, и я буду конченной идиоткой если, размахивая флагом ломанусь на кафедру к одному из них. Мирн Гостар не удержался. Опубликовал под своим именем несколько доказанных мною от нечего делать теорем, но поделился гонораром, склоняя то к сотрудничеству, то к браку, то к контракту, обещая еще больше плюшек от совместных открытий. Мне достаточно было один раз пожаловаться отцу, и Гостар отвалился, как перепившая крови пиявка.
— Что ему нужно было? — спросила Габи, поджидающая меня у окна напротив аудитории. Рядом стояли еще две пойс, живо беседующие о нарядах и причёсках. Я дернула плечом не желая вдаваться в подробности, и подруга сменила тему: — Это Мелисса Акерман и Сандра Кроуфо, — по очереди представила мне своих знакомых Габриэль. Похожие не внешне, но жестами и интонациями, девушки вежливо поздоровались, продолжив с того, на чём остановились. — Мелли и Сани мои подруги. Наши родители дружат и нам приходилось расти вместе.
— Да, да, — хохотнула Мелисса, — хочешь не хочешь…
— Повинность, а не общение. — Поддержала её Сандра. — Но слава Небу мы переросли подростковый максимализм и смогли найти массу точек соприкосновения.
— Девочки пригласили нас к себе в комнату отметить… — начала было Габи.
— Всего неделя, — заговорщицки шептала грудастая шатенка. Её смугла кожа великолепно оттеняла бирюзовые глаза под веером смоляных, красиво изогнутых ресниц, и небольшие кораллового цвета губки, — а и я, и Мелли уже заключили контракты.
— Наши семьи будут довольны…
Поблагодарив за приглашение и пообещав прийти, мы отправились в столовую. Желудок предательски урчал, возмущаясь отсутствию завтрака, но едва я, наполнив поднос едой присела за столом аппетит, совершив обратное сально, покинул меня, как не бывало. Напротив меня расположилась компания версов, возглавляли которых Тео и Даггер (Вардока видно не было), первый прожигал дырку во мне, второй в Габи.
Неосознанно, он зеркалил мою позу и выражение лица, смущая меня сверх меры. Нахлынувшие воспоминания о твердой выпуклости, упертой в бедро, о силе его желания, которую не пришлось доказывать, о сводящих с ума ласках, заставивших меня хотеть большего, о влаге меж бедер, как напоминание о произошедшем, сдвинули мысли в непристойное русло. В паху сладко заныло и я сдвинула ноги, прогоняя ощущение желанной тяжести.
Тео заметил моё движение и хищно улыбнулся, растягивая пухлые губы практически в волчьем оскале. Его пальцы по одной, отщипывали розовые виноградинки от грозди и медленно погружали прозрачные ягодки в рот. Во рту сразу стало сладко и влажно. Я отвернулась, но не в силах совладать с собой вновь подняла взгляд.
Между парней, растекаясь липкой карамелью, сидела сестра, очаровательно вещая нечто смешное и, уверенна, познавательное. То и дело она касалась Теомира рукой или бедром, будто невзначай, демонстрируя довольно фривольный вырез форменной сорочки и небольшие торчащие соски под бледным кружевом белья.