Мо Рид махнул в ответ. Нажав кнопку на пульте дистанционного управления, женщина открыла ворота.
— Я Симона. В чем дело? — Мягкий, мелодичный голос чуть подрагивал, отчего в каждом слове чудилась неуверенность. Она была из тех людей, которые при близком рассмотрении выглядят лучше. Фарфоровая кожа, голубоватая сетка крошечных сосудов на висках, тонкие черты лица, изящество в движениях. Расширенные зрачки выдавали любопытство. Брови ее были искусно выщипаны.
В руке, словно выточенной из слоновой кости, женщина небрежно держала пульт дистанционного управления. Когда она улыбнулась, то эта улыбка сделала ее на несколько лет моложе.
Мо Рид назвал свое имя, потом представил Майло и меня, не упомянув, впрочем, мою должность. Не было смысла усложнять дело.
— Так много людей, — сказала Симона Вандер. — Полагаю, это что-то важное.
Прежде чем Рид успел ответить, позади нас раздался рык двигателя.
За воротами стоял, фырча мотором, серебристый кабриолет «Порше». Крыша была откинута, открывая салон, обитый кожей терракотового цвета. За рулем сидел Аарон Фокс в зеркальных очках бежевом льняном пиджаке и черной рубашке.
— О, хорошо, — произнесла Симона, нажимая кнопку на пульте, чтобы включить его.
Фокс вылез из машины, застегивая пиджак. Льняные брюки идеального покроя дополняли его образ. Над краем черных сверкающих туфель из змеиной кожи виднелись носки кофейного цвета.
— Частный детектив Фокс, — обронил Майло.
— Лейтенант Стёрджис. Я был по соседству и решил заехать.
Он направился к Симоне Вандер, но Мо Рид преградил ему путь.
— Что такое? — спросил Фокс.
— Сейчас не время.
— Я вызвала Аарона сразу же, как вы позвонили в домофон, — пояснила Симона. — Как быстро он добрался!
— Зачем вы вызвали его, мэм? — осведомился Майло.
— Не знаю… я просто подумала, что он будет нужен нам. Он знает все о Трэвисе.
Рид полуобернулся, чтобы видеть ее. Рядом с ним, сложенным, как грузчик, она выглядела хрупкой, как соломинка.
— Вы заплатили ему за то, чтобы он это узнал.
Симона Вандер не ответила.
— У мисс Вандер есть полное право нанимать меня для любой легальной деятельности, — заявил Аарон Фокс. — И как она уже сказала, все, что ей известно о мистере Хаке, рассказал ей я. Так почему бы нам просто не…
— Мы будем поступать так, как нам нужно, — прервал его Рид, расправляя плечи, чтобы казаться еще крупнее. Сложением он был мощнее Фокса, но ниже на пару дюймов. Фокс выпрямился, чтобы еще сильнее возвышаться над ним.
Симона Вандер смотрела на них.
Дуэль за доминирование. Кто кого?
— Аарон, мы ценим вашу преданность клиентке… — начал Майло.
— Не говоря уже о почасовой оплате, — вклинился Рид.
— …но сейчас нам нужно поговорить с ней наедине.
Гладкое коричневое лицо Фокса не выражало ничего.
— Наедине, мистер Фокс, — подчеркнул Рид.
Улыбка Аарона была слишком неожиданной и широкой, чтобы ее можно было принять за выражение искреннего веселья. Расправив лацканы льняного пиджака, он пожал плечами.
— Я буду поблизости, Симона. Позвоните мне, как закончите.
— Хорошо, спасибо.
Все еще улыбаясь, Фокс хлопнул брата по плечу — так, что эхо хлопка отразилось от стены дома. Мышцы на руках Рида бугрились и перекатывались.
— Всегда рад видеть тебя, братец.
Фокс уселся в «Порше» и рванул рычаг передач. Мотор взревел. Аарон высунулся поверх лобового стекла и поднял большой палец, обращая жест в основном к Риду.
— Молодец, «Кадиллачек».
Гостиная Симоны Вандер была милой, уютной и сплошь заставленной мебелью — кресла, обитые тканью с узором, дубовый стол, возможно, даже старинный, изображения цветов в убогих белых рамочках. На буфетной стойке, отделявшей гостиную от выложенной ярко-красной плиткой кухни, выстроилась коллекция японских кукол. Пол был застлан лавандово-кремовым обюссоновским ковром[20].
Из музыкального центра «Бэнг энд Олафсен» лился голос Тори Эймос, поющей о черной голубке.
Кофейным столиком служил китайский сундук из камфорового дерева. На крышке, в окружении цветов и свеч, стояли три фото в золоченых рамках. На двух снимках была изображена Симона Вандер: верхом на изящной лошади каштановой масти и с чашкой кофе на фоне океана. Самая большая фотография, размещенная в центре, являла собой парадный портрет: высокий, сутуловатый мужчина лет шестидесяти, с бородой и редкими седыми волосами, зачесанными вперед в неуклюжей попытке скрыть залысины, рядом с ним — крошечная симпатичная азиатка минимум на двадцать лет моложе его, а между ними — мальчик лет восьми с раскосыми глазами, держащий обоих за руки. Мужчина и мальчик одеты во фраки, на женщине — длинное вечернее платье красного цвета. Оба взрослых улыбаются, узкие губы мальчика плотно сжаты.