— Всего ничего! — фыркнул Чак.
— Но больше все равно ничего не придумаешь, — рассудительно отозвалась Тамара.
— Трудно нам придется? — спросил Лейстер.
— Все время вверх-вниз, там небольшие холмы, несколько горушек. Наверняка должны быть речки, но поскольку местность покрыта лесом, спутник не смог их сфотографировать. У вас телефон со встроенной системой позиционирования. Поэтому, как только спутник покажется на горизонте, вы будете в состоянии сориентироваться по карте.
— Мы все не очень-то сведущи в лесных походах, — добавил Нильс. — Столько времени провели в долине реки, что привыкли к здешним трудностям. Но духи холмов — не духи долины. Помните об этом, ребята.
— Обязательно, — ответил Лейстер. — Вперед.
На вершине Лысого холма Лейстер достал компас, и они двинулись на юго-запад. Каждый нес в руке по одному копью, второе приторочили к рюкзаку. Все копья (кроме Тамариного Урода) имели наконечники из кости тираннозавра. Кроме этого, на левом боку Лейстера висел в специальном чехле топор. Он старательно держал компас подальше от него.
Лес сомкнулся за их спинами, и прощальные крики друзей затихли вдали.
Поход начался.
Первые несколько часов они почти не разговаривали, попытавшись стартовать по возможности быстро. Но чем дольше длилось молчание, тем больше мыслей приходило в голову Лейстера. А чем больше их приходило, тем сильнее росло желание поделиться с друзьями. В конце концов он не выдержал:
— Если тираннозавры и анатотитаны действительно общаются друг с другом — я повторяю: «если», — то что они друг другу говорят?
— Спасайся, Дороти, — проревел Чак голосом тираннозавра. — Я сожру тебя и твою собачонку!
Тамара фыркнула, пытаясь подавить смех, и сказала:
— Помните, как в прошлом году Хозяин рыскал по периметру долины, когда титанозавры съели все вокруг и ушли? А пару дней спустя стада буквально хлынули со всех сторон?
— Ну?
— Что, если таким образом он метил территорию, как это делают хищные птицы? Утверждал свое право на долину и на все, что в ней находится. А затем, возможно, вызвал стада, сообщив им, что местность готова.
— А зачем им приходить? — спросил Лейстер, который на самом деле думал примерно так же. — Что их привлекает?
— Прекрасная, полная сочной травы долина и обещание, что, если другой тираннозавр сунет сюда свой нос, Хозяин вышибет его одним пинком. Мы же видели несколько раз, как он это делает.
— И заметьте, — продолжил Чак, — это же целый пакет услуг! Вкусное угощение, приятная компания и минимум хищников. Будь я гадром, я бы кинулся туда, не мешкая.
Они проходили сквозь участок старого-престарого леса. Стволы деревьев стояли далеко друг от друга, а землю между ними устилал мягкий, заглушающий шаги ковер из сосновых игл. Здесь путники могли тихонько разговаривать, ничего не боясь.
— Насколько мы можем предположить, — рассуждала Тамара, делая ударение на последнем слове, — существует несколько видов инфразвукового общения. К примеру, когда численность стада становится слишком велика, тираннозавры могут отсекать и отсылать прочь небольшие группы. Мы видели что-то подобное в прошлом году.
— А как они узнают о перенаселении? — живо спросил Лейстер.
— Опять инфразвук, — ответила Тамара. — Когда травоядных становится слишком много и они разговаривают без умолку, это нервирует тираннозавров.
— Только одно средство может избавить их от головной боли, — подхватил Чак, — выгнать к чертовой матери парочку-другую самых болтливых.
— Не забывайте, — сказала Тамара, — что подобные действия совсем не обязательно должны быть разумными. Муравьи, например, имеют очень сложное социальное поведение, а мозги у них мелковаты даже по меркам динозавров.
— Хорошо, а тираннозаврам какая выгода?
— Доступные жертвы. Стада слишком велики, чтобы держаться вместе, компактными группами. Им приходится разбредаться в поисках пищи. Старина Рекси может выбрать любого по своему усмотрению.
Они подошли к опушке. Впереди заблистали лучи солнца, пробивающиеся сквозь невысокую поросль. Лейстер кивнул.
— Помню, доктор Сэлли однажды назвала тираннозавров фермерами. Не это ли она имела в виду?
— Я тоже был на той лекции, — отозвался Чак. — Помнишь, она сказала, что горы танцуют под музыку зауроподов? Спорим, тут она тоже оказалась права?
— А вот это — ерунда.
— Согласна.
— Сначала послушайте! Вы ведь знаете, что континентальный дрейф не бесшумен? Огромные тектонические плато сдвигаются на пару дюймов в год, испуская длинные, протяжные звуковые волны — тот самый инфразвук. Теперь, если два онеирозавра могут слышать друг друга на расстоянии сотен миль, почему бы им не услышать и звуки движущихся гор? И выходит, их миграции могут подчиняться определенному принципу, они могут использовать эти звуки для ориентации на местности, каждый год уходя и возвращаясь обратно. И это еще не все! Таким образом можно объяснить, почему вымерли наземные динозавры. Проводились исследования кратера Чикксулуб, и выяснилось, что астероид ударил в Землю, как в гонг. Последствия удара в виде инфразвуковых колебаний могли отзываться эхом в течение долгих лет.
— И что? — спросила Тамара.
— То, что, и так испытав огромный стресс от изменений в среде обитания, крупные динозавры вдобавок еще и оглохли. Оказались не в состоянии мигрировать. Не в состоянии разговаривать друг с другом. Они и все их окружение попали в крайне невыгодное положение. Представьте себе муравьев, потерявших способность мыслить коллективно! Примерно это и произошло с динозаврами.
Какое-то время стояла тишина. Затем Тамара сказала:
— Чак, ты превзошел самого себя.
— Безумие заразно, — заметил Лейстер. Чак заметно приуныл.
— Я имею в виду ваши идеи насчет континентального дрейфа и музыки, — продолжал Лейстер. — Но в свое время безумным казалось и изучение мутаций ламаркианы [39].
Лицо Чака просветлело.
— Пока мы все не проверим, это не более чем остроумная гипотеза.
— Так давайте проверим!
— Как? Я не представляю. Этого ведь еще не случилось! Какой эксперимент ты можешь… — Он резко замолчал, задумавшись. Если бы они попытались каким-то образом заглушить естественный инфразвуковой фон Земли, а потом пустили фальшивый сигнал, можно было бы посмотреть, не свернет ли мигрирующее стадо в неверную сторону. Но тут нужны приборы, которые Лай-Цзу никак не сможет сварганить из остатков экспедиционного оборудования и мотка проволоки. Если бы они знали, какая часть мозга заведует инфразвуковым общением, и удалили бы ее хирургическим путем… Но это такая же фантазия, как и первое предположение. Если бы они…
Лейстер шел, механически переставляя ноги, изобретая и отвергая идею за идеей, пока не пришел к заключению, что имеющимися у них средствами они не смогут проверить теорию Чака. Проблему такой сложности можно решить только в одном, совершенно невероятном случае — если их спасут.
Он гадал — возможно ли возвращение. Оно казалось нереальным. Но все-таки возможным. В таком случае в той давней, ознакомительной лекции Сэлли просто скормила им их собственные предположения, выдав за свои. Лейстер грустно усмехнулся. Это так типично для нее!
Он поднял глаза и встретился взглядом с Тамарой. Чак оторвался и шел шагах в двадцати впереди.
— Я вспоминал ту лекцию доктора Сэлли, — объяснил Лейстер.
— Ты все еще к ней неравнодушен? — спросила Тамара тихо, чтобы не услышал Чак. Лейстер не удивился легкости, с какой она проникла в его мысли (может быть, даже глубже, чем он сам). Тамара была проницательной девушкой, да и секретов друг от друга они почти не держали.
— Нет, тогда все произошло случайно. И я давно об этом забыл.
— Понятно, — дружелюбно сказала Тамара.
— Эй, смотрите! — крикнул Чак. — Впереди просвет! Там поляна!
39
Одним из трех первооткрывателей законов Менделя был голландский профессор Гуго де Фриз. Он длительное время изучал энотеру — растение из семейства кипрейных. Среди многих видов де Фриз выбрал энотеру ламаркиану. Исследователь обнаружил, что среди совершенно одинаковых растений изредка возникали новые формы. Они настолько отличались по морфологическим признакам от соседних растений, что ботаники вполне могли отнести их к новому виду. Изменения оказались стойкими и передавались по наследству. Де Фриз назвал их мутациями