Факт тот, что, пока я не завел себе постоянного места, я довольно долго болтался именно здесь. Дым из выхлопных труб приветствовал меня с теплотой старого друга, немедленно забившись в ноздри, уши, глаза и глотку.
Я пошел вдоль этих пыхтящих бегемотов, разыскивая девятичасовой тур на озеро Мид. Он доставит меня прямо на Темпл Бар, и, надеюсь, прежде, чем это исчадие ада и проклятие рода кошачьих доберется до невинного тела Гуляки Луи.
— Ага, — сказал мой приятель, водитель автобуса, наклоняясь, чтобы поздороваться со мной. — Ты, значит, вернулся. А я уж было подумал, что ты того… пополнил печальную статистику. Как делишки, Черныш?
Иногда я нахожу удобным работать под nom de guerre[91], что означает практически любое имя, каким окружающим вздумается меня назвать. Обычно такие имена отличаются печальным отсутствием фантазии, но полезны тем, что применимы к огромному количеству разных чуваков.
— Не против маленько подкрепиться, а? — Водитель присел на высокую ступеньку автобуса и предложил мне кусочек своего бутерброда с колбасой на черном хлебе.
Я сожрал его во имя поддержания должного контакта между нами.
Мой гостеприимный друг носил имя Рэд Кимбэлл, он был водителем-ветераном, и его редеющие волосы все еще содержали, кроме седины, несколько рыжих прядок. Пока я уплетал еще один кусочек его сэндвича, подошли другие мои обожатели.
— Смотрите-ка, кто пришел! — воскликнула еще одна старая подружка, Глория. Она присела и погладила меня по голове. — Этот парнишка не выглядит сильно потрепанным.
— А ест, как будто был заперт в шкафу дней десять-двадцать, — сказал Рэд, скорее, с восторгом, чем с жалостью.
— Хочешь прокатиться со мной в Долину Огня? — радушно предложила мисс Глория.
Я научил этих водителей, что иногда присоединяюсь к туристической поездке, и их клиенты всегда находили мое присутствие в автобусе, у переднего стекла, «милым», так что никто пока не жаловался на то, что моя компания нежелательна. Понимаете, что я имею в виду, говоря о создании необходимых связей на черный день?
Подобрав последние крошки сэндвича с асфальта, я вскарабкался по высокому колесу в автобус Рэда. Отвратительный запах резины, конечно, нежелательно вдыхать после еды, хотя, с другой стороны, ни один из запахов в автобусе не заслуживает пяти звезд.
— Похоже, парень хочет поехать со мной на озеро Мид, — заключил Рэд с похвальной логикой.
Он натянул свою кепку с прозрачным целлулоидным козырьком и последовал за мной по дороге, вымощенной резиной.
В следующие полчаса к нам присоединилась толпа туристов. Все они были одеты в шорты, майки с короткими рукавами, солнечные очки, и у каждого на шее висела камера.
Я принял свою обычную стойку рядом с Рэдом: передние лапы на приборной панели, мужественный профиль устремлен к неизвестному будущему.
— Смотри, Люси! Этот котик выглядит, как фигура на носу корабля! Ну, разве это не мило?
Моя интуиция подсказывает мне, когда противное понятие «мило» может сослужить хорошую службу, так что я веду себя соответственно задаче. Вообще, моя интуиция почти так же безошибочна, как нюх на происшествия и склонность к сыщицкой деятельности.
Вскоре наша компания выехала со стоянки и порулила на волю. Собственно, это можно было бы считать волей, если бы не дорожное движение Лас-Вегаса, задерживавшее нас до тех пор, пока мы не выехали на хайвей номер девяносто пять, ведущий к широким берегам озера Мид. Девяносто пятый хайвей проходит через Гендерсон, местность, где в одном из моих приключений оказалась замешана куча койотов, а затем мимо таких знаменитых мест на озере, как Лас-Вегас Уощ (хотя, по-моему, место отмывания чего-либо в Лас-Вегасе расположено совсем не там)[92] и Боулдер Бич, который дает представление о качестве песчаного пляжа по всей береговой линии[93].
Трудность в передвижении иным, кроме собственных ног, транспортом заключается в том, что автобусные маршруты могут быть извилистыми и даже включать в себя досадные остановки. Например, там, где девяносто пятый хайвей поворачивает, проходя через Боулдер-Сити (это не булыжник, а город). В этом месте наш автобус остановился на пятачке перед устрашающей пропастью. На крутой скале, в ущелье, где только козы могут карабкаться, воображая, что сумеют преодолеть жуткий склон, возвышается монумент человеческому величию — Плоть Гувера. Думаю, эта штука названа так за свою массивность… вот, правда, не знаю, при чем тут пылесосы[94].
94
Hoover vacuum