Ну, не то чтобы двоится. Просто то, что я видел, не должно было находиться здесь, и то, что не должно было находиться здесь, было именно тем, что я видел. Компрене?[103] Я думаю, нет.
Позвольте мне объясниться. Я достаточно крупный чувак, чтобы мое столкновение с вешалкой потрясло всю конструкцию и сдвинуло часть костюмов в сторону. Теперь мне был виден кусок стены за вешалкой. Стены в этом подвале под главной сценой не представляют из себя ничего особенного. Все весьма предсказуемо: цементные блоки, выкрашенные скучной бледно-зеленой или бежевой эмалью.
Однако, за вешалкой находилась дверь, зияющая темным провалом. И не просто зияющая, а еще и пахнущая, как Хуан Вальдес[104] со всеми своими мешками колумбийского кофе и осликом! И всеми сопутствующими ослику запахами!
Натурально, я ринулся между костюмами в ароматную темноту. Поверьте, даже тот, кто полностью лишен обоняния, не перепутал бы помещение за дверью с гримерной, нечаянно задвинутой вешалкой. Это был земляной погреб. Чуял ли я запах крыс? О, да! Сразу нескольких[105].
Мои когти вонзились в мягкую землю. Я двинулся сквозь мрак. Мой нос вел меня все дальше, покуда я не понял, что это не погреб, а подземный туннель. Никаких сокровищ в нем не было видно, но зато где-то вдали капала вода, методично ударяясь о камень, который, вероятно, намеревался вырастить сталактит через тысячу лет или около того. Учитывая состояние моего мочевого пузыря, этот звук капающей на камень воды вполне мог считаться китайской пыткой.
Легкий сквозняк, несущий теплый влажный воздух, взъерошил мою шерсть. Я пошел за ним, и повернул направо, потом налево, потом опять направо… К этому моменту даже мое сверхъестественное умение ориентироваться в пространстве, проще говоря — чувство направления, оказалось несколько сконфужено. Я понимал только одно: я двигаюсь по обширной, разветвленной сети тайных подземных коридоров. Когда первое возбуждение от моего открытия прошло, я почувствовал некоторую скуку: темнота и сырость начали меня утомлять. Я с тоской подумал о самодеятельных артистах, поющих во все горло и отплясывающих пятки где-то там, наверху, на сухой и ярко освещенной сцене.
Вне всякого сомнения, мисс Темпл Барр наслаждается сейчас жизнью, в то время как я ползаю во мраке по кишкам «Хрустального феникса», ставя свое бедное, недавно размороженное тело на грань жизни и смерти…
Я остановился. Рядом со мной в темноте был кто-то еще.
Откуда я это знаю? Не могу сказать наверняка, но каждая шерстинка, еще оставшаяся на моем загривке, встала дыбом.
С крысами я справлюсь. Вот большая толпа крыс… может вызвать некоторые затруднения.
Я подергал усами, повернулся в темноте вокруг своей оси и понял, что прекрасно замаскировался: я ничего не видел.
И тут вдали показался свет — движущийся, узкий луч, похожий на луч карманного фонарика. Это означало только одно: хомо сапиенс. Меня, вообще-то, не пугает внезапная встреча с представителями данного вида, но я все же предпочел бы сохранить анонимность.
Пока я просчитывал возможные варианты, луч света сделался ближе. Тьма слегка рассеялась, и я увидел силуэт, припавший к земле в противоположной стороне туннеля. Или, возможно, канализационного коллектора — для этого определения он достаточно велик и вполне вонюч.
Кстати, о размерах и запахе: я пока не мог определить вид моего сокамерника, хотя у него были четыре ноги, ростом он был поменьше меня и почти такой же черный.
Приближающийся луч сверкнул яркими искрами в его сузившихся глазах. В одно ослепительное мгновение мы, пойманные лучом, встретились взглядом. Черт побери!..
Я смотрел в золотистые глаза Икорки.
В следующий миг мы бросились бежать, шарахаясь от луча, точно вампиры от убийственного лезвия солнечного света.
— Эй, — глухо прозвучал человеческий голос в глубине туннеля. — По-моему, тут крысы. Про крыс ты ничего не говорил!
Икорка отряхивала ушки влажной лапой с такой яростью, как будто лупила по роже вашего покорного слугу.
Мы притаились у выхода из туннеля, спрятавшись под костюмами.
— Грязный трюк, — прокомментировала она в пространство.
— Как тебе удалось сбежать из автобуса и вернуться назад так быстро?
— Изобразила солнечный удар на первой же остановке. Одна туристка в придорожной забегаловке сжалилась и повезла меня обратно в Лас-Вегас. Я сбежала от нее на заправочной станции, когда она вышла купить мне минералки и копченого мяса.
104
Хуан Вальдес — собирательный образ колумбийца, придуманный в 1959 году для рекламы кофе, человек с осликом, груженным мешками.