— Вот дерьмо! — воскликнул Мэтт, ошарашив ее. — Прости. Я обычно не употребляю таких выражений… просто это как будто на войне, когда вдруг обнаруживаешь, что половина твоих товарищей сражаются на стороне врага.
— Представляю себе бедняжку, которая была пиар-менеджером детского театра, когда правда открылась, — Темпл вздрогнула, хотя ночь была не такая уж и холодная. — Я рада, что мне никогда не приходилось тушить пожар вроде этого. И еще я рада, что больше не работаю ни на какого босса, от которого не могу уйти в любую минуту. Я даже рада, что Макс Кинселла сорвал меня с моей работы в «Гатри» и потом оставил обтекать одну, свободную, как ветер, на фрилансе в Лас-Вегасе. — Ее улыбка сделалась кривоватой. — Ты не поверишь, иногда мне кажется, что этические нормы здесь строже, чем где бы то ни было. У них было в запасе несколько десятилетий неприкрытой алчности, страстей и сомнительных развлечений, чтобы сделаться весьма жесткими.
— А как же влияние мафии?
— Мафия умерла, все так говорят.
— И ты веришь тому, что говорят все?
— Ни в коем случае. Но вот как раз именно в этом случае я верю, что мафия была скуплена на корню международным консорциумом… Нет, ты только послушай, о чем мы говорим! Мафия, этика, проказливый директор театра… Короче! Тебе, несомненно, придется привирать, изображать дурачка и все такое, чтобы узнать то, что ты жаждешь узнать. Ты это хотел от меня услышать?
Мэтт забрал у нее коробку с ужином для Луи и улыбнулся:
— Я пока не разобрался со своим «правом на информацию». Скажем так: я ищу человека за кулисами. И все еще понятия не имею, что он там делает. И не знаю, куда меня это приведет… Машину ты поведешь или я?
— Я, — Темпл выудила из сумки ключи и позвенела ими, точно шпорами для своей железной лошадки. — Я предпочитаю знать, куда еду.
Глава 13
Veni, Vidi… Вито[40]
Я, в принципе, подозрительно отношусь к уродливым клиентам, а этот тип, Вито, которого я впервые увидел у моего пруда с карпами, был самым уродливым типом из всех, кого я встречал когда-либо в жизни.
Нельзя, конечно, судить по внешнему виду. Возьмем, например, сиамских драчливых рыбок. Рядом с ними Годзилла покажется образчиком красоты, а они весьма ценятся и почитаются. Не говоря уже о вкусовых качествах.
И все равно я с подозрением отношусь к уродливым клиентам, если они все время болтаются в казино, и при этом ничего не платят. В сем странном времяпрепровождении данный тип, Вито, просто мастер.
Я провел много часов, выслеживая его по всему «Хрустальному фениксу», что, кстати, уберегало меня от зловещего внимания пленительной Икорки. Вито демонстрировал замечательную приверженность к темным углам, неприметным местам и такую скрытность, что казался невидимым, как земляной червяк, для всех этих полностью погруженных в азартные игры посетителей казино, и даже для обслуги.
К счастью, Вито был настолько занят своим вынюхиванием по окрестностям «Хрустального феникса», что совершенно не замечал моего присутствия. Если он и видел меня, его вороватый взгляд скользил мимо, точно я был предметом мебели. Я, конечно, отдаю должное хорошей обивке, но сам все же не являюсь клубком черного мохера.
Вито особенно полюбился подвал, и мне трудно его за это осуждать.
В то время, как во всем «Хрустальном фениксе» температура поддерживалась достаточно… э-э-э… фригидной, чтобы клиенты не парились и не потели под взглядами крупье, подвал был не только приятно прохладен, как морской огурец[41], но еще и благословенно тих в дневные часы. Я и сам, признаться, любил побродить по пустым гримеркам, любуясь головными уборами девочек, сделанными из страусовых перьев, которые мирно колыхались на своих верхних полках под ледяным сквознячком из кондиционеров. Легкое дрожание розовых пушистых перышек по своему седуктивному влиянию на чувства сравнимо лишь с колебаниями серебристой шерстки Божественной Иветты, когда она дрожит и гортанно мурлычет.
Вито тоже явно больше всего интересовался этими изящно оперенными артефактами, так что даже влез на стул, чтобы порыться в них как следует, так что пряди его черных жирных волос занавесили изрытое оспой потное лицо и прилипли под носом, как усики Майкла Джексона, которые он демонстрировал в своем негритянском шоу «Bad».
41
Морской огурец — голотурия, вид съедобного моллюска. Благодаря своей фаллической форме занимал особое место в древнекитайской медицине.