— Ага, даже до других отелей дошли слухи. А что вы хотели, раз насовали шпилек в половину больших шишек в Лас-Вегасе?
— «Гридирон» для того и создан.
— Смотрите, помните, что лифты сделаны для того, чтобы держаться подальше от лестниц.
— Я постараюсь, — сказала Темпл, несколько растроганная. Надо же, Джилл Даймонд проявляет заботу о ней, а сама ни ростом, ни возрастом ее не превзошла.
— Я мамаша безумно непоседливого ребятенка, — призналась Джилл с неловкой усмешкой. — Так что вечное беспокойство у меня такая же зараза, как ветрянка.
— Все в порядке. Братья Ники присматривают за мной, точно няньки.
— Ну, всё, теперь я точно забеспокоилась.
Джилл хлопнула шляпой по своему обтянутому джинсами бедру, как будто стряхивая песок по давней привычке, и пошла по рядам назад, к выходу, в своих крошечных ковбойских сапогах.
Темпл опустила глаза на линованный блокнот, в котором кое-что записала во время разговора.
Крупными буквами там было написано: «Темпл Бар. «Гуляка Луи»».
Может быть, предложить Мотыге Лоннигану Полуночника Луи в качестве фирменного знака? И еще можно было бы наняться к нему пиарщицей… Сейчас, конечно, у нее забот полон рот с заказом от «Хрустального феникса» и с «Гридироном». Но потом…
Вот интересно, кто же, черт возьми, из «Серкл Ритц» мог нанять Восьмерку О’Рурка? Да еще на дело, которое оказалось настолько тяжелым, что внучка сыщика это заметила и забеспокоилась.
— Не беспокойся, — проворковал слева от нее глубокий мужской голос. — Мы не вырезали твой номер… пока не вырезали.
— Кроуфорд! — Темпл постаралась сесть максимально прямо, чтобы быть готовой к схватке.
— Подагра? — осведомился он, с вожделением обшарив глазами ее задранную на банкетку ногу.
— Виагра! — отрезала она сердито. — Пришлось дать пинка одному не в меру наглому чуваку, который пялился на мои коленки.
Наплевав на то, что несчастная нога сразу запульсировала, Темпл опустила ее на пол и загородилась столиком.
— Репетиции идут отлично, — сообщил Бьюкенен.
Он смотрел на сцену, подбоченясь и откинув назад полы летнего пиджака, демонстрируя чахлую грудь в бледно-желтой рубашке. Время, проведенное на конкурсе стриптизеров «Бриллиантовые стринги», явно повлияло на вкус Темпл — в сторону предпочтения мускулов.
— Я вот сомневаюсь насчет Голубка, — произнес Бьюкенен своим самым басовитым голосом. — Похоже, он не может отличить хороший номер от плохого.
Из этого замечания Темпл вынесла, что Дэнни не оценил писательское мастерство Кроуфорда. Неудивительно, что режиссер так носится с ее собственным единственным номером.
— Я слышала, ты пригласил каких-то знаменитостей? — спросила она, переводя стрелки на единственный объект, который мог отвлечь Бьюкенена от чего бы то ни было: на него самого.
— Угу, — его и без того глубокий голос сделался совсем подземельным от неприкрытого самодовольства. Темпл представился тигр, мурлычущий в Гранд-Каньоне. — Дэвид Копперфильд одолжил нам своих обалденных телочек-ассистенток, чтобы они вывели на сцену хористок из «Лэйс энд Ласт» в моем номере «Титьки Вегаса переплюнут всех».
— Кроуфорд, такая сексистская хрень давно покрылась паутиной!
— Эй, «Гридирон» когда-то был чисто мужским развлечением. Если я не буду опираться на старых добрых парней, у нас не будет никакого шоу.
— Я думала, «Гридирон» перерос пошлые шуточки и вульгарные выражансы. Разве Лас-Вегас нынче не перестраивается на семейные ценности?
— Я думал, ты лучше меня знаешь, что нельзя доверять всем глупостям, которые болтают пресс-агенты. Этот город всегда держался на трех китах: азарт, выпивка и титьки.
— Сомневаюсь, что ты разбираешься в титьках.
Кроуфорд скривился, но Темпл не обратила на это внимания. Вместо этого она встала со своего мягкого сиденья и похромала к невысоким ступенькам, ведущим на сцену. Двое братьев Фонтана оказались рядом во мгновение ока; она не успела бы произнести: «организованная преступность», как они галантно подхватили ее с двух сторон, помогая подняться по лесенке, лишенной перил. Вдобавок, они преградили путь тащившемуся сзади Бьюкенену своими потрясающими торсами в дорогих костюмах и жесткими итальянскими лицами, такими же красивыми и каменными, как лицо Давида Микеланджело.
— Маленькая мисс Кудряшка!
Дэнни Голубок приветствовал Темпл такой сияющей улыбкой, что она даже забыла рассердиться на вечное сравнение с милашкой Ширли[70], которое постоянно слышала от кого попало из-за своего роста, рыжих кудрей и имени.