— Мотыга, — повторила Темпл, припоминая. Имя было знакомое, потрепанное такое. — Вы имеете в виду старикашку из банды «Глори Хоул»?
Нострадамус обиделся. И храбро выразил неудовольствие, несмотря на бдительный взор Ральфа Фонтаны:
— Старость в глазах смотрящего, леди. Как и краса, ведь они же соседи. Может, вас это и удивит, но старости юность не избежит.
— Это правда. Я и сама уже это частично чувствую. Я просто имела в виду… ладно, чего Мотыга хочет? Поговорить со мной?
— Если не трудно добраться до бара, вы там обсудите схему пиара.
Ральф, продолжающий исполнять роль телохранителя, задумчиво потеребил свою серьгу в форме циркулярной пилы.
— Что-то тухловато звучит, — поделился он с Темпл. — Прямо-таки воняет дохлой рыбой.
Нострадамус с вежливой готовностью повернулся к нему:
— Несомненно, ваш нос вам не врет. В Темпл Бар ее множество, вот.
— Рыбы, — пояснила Темпл Ральфу. — Там много рыбы. Я слышала про этот… ресторан. Дедушка Джилл Даймонд, Восьмерка О’Рурк, дружит с Мотыгой Лонниганом.
— Все равно ни фига не понимаю, — нахмурился Ральф. — Какая рыба?
— Карпы, — объяснил Нострадамус. — Рыба плавает по дну — не поймаешь ни одну. — Он обернулся к Темпл с вежливым поклоном: — Завтра в полдень в Темпл Бар можно обсудить пиар. Если так удобно вам, я Мотыге передам.
— Я не смогу сесть за руль так скоро…
— Не беспокойтесь, пришлют шофера.
— Шофера?! — Ральф нахмурился и обернулся к Темпл, точно ревнивый муж. — Вы не потащитесь фиг знает куда с фиг знает с кем, одна, ни сегодня, ни завтра.
– «Шофер» — это просто выражение, — поспешно сказала Темпл. — Для рифмы.
Нострадамус улыбнулся извиняющейся улыбкой, но ничего не сказал. Темпл подумала, каково это — день за днем подбирать рифмы. Некоторые могут сказать, что день за днем рассчитывать ставки — уже достаточно, чтобы чокнуться. Одинаково умелый в математических подсчетах и в поэзии, Нострадамус был просто какой-то фигурой Ренессанса.
У Ральфа явно имелись еще возражения, он уже глубоко вжился в роль сторожевого пса, но тут с улицы донесся вой сигнализации.
Ральф пронесся через вестибюль и вылетел на улицу, на ходу нашаривая кобуру под мышкой, прежде, чем Нострадамус успел выдать очередной рифмованный куплет.
Темпл поспешно похромала следом, с Нострадамусом, галантно поддерживающим ее под локоток, хоть этот жест был чисто символическим и не слишком помогал ей.
Снаружи они увидели Электру Ларк, ее руки были подняты так высоко вверх, что гавайская накидка, которую она всегда носила, задралась выше ямочек на пухлых коленках. По контрасту с расцветкой «вырвиглаз», присущей всем ее нарядам, и ярко-розовой прической с ядовито-зелеными прядками, лицо хозяйки «Серкл Ритц» казалось белым, как бумага.
Возможно, причиной такого шока была черная блестящая «беретта», изумительно подходящая к вопящему сигнализацией «доджу». Полуавтоматическое оружие сидело в красивой итальянской руке Ральфа Фонтаны, как влитое, и было нацелено точно в бирюзовую райскую птичку на животе гавайской накидки Электры Ларк.
— Я только погладила бампер!.. — прошептала Электра непослушными губами. — А эта дурацкая штука начала орать… Я еле притронулась!
— Надеюсь, что это правда, — Ральф засунул оружие в кобуру и одернул пиджак, придавая ему прежний безукоризненный вид. — Надеюсь, что вы не заляпали его своими пальцами. Его только что помыли вручную, леди! Этот бэби полировался натуральными салфетками «шимми».
Темпл не стала говорить ему, что французское слово «chamois»[77] произносится как «шамми», а вовсе не как танец шимми, исполняемый танцовщицами топлесс.
Пока Ральф огибал автомобиль спереди, чтобы осмотреть бампер на предмет отпечатков пальцев, Электра поспешно обошла его с противоположной стороны и присоединилась к Темпл и Нострадамусу, продолжая держать руки вверх.
— Я его почти и не задела, — пожаловалась она снова.
Ральф заткнул сигнализацию нажатием кнопки и низко склонился к бамперу, придирчиво инспектируя каждый сантиметр.
— Сигнализация супер-чувствительная, — сообщил он удовлетворенно. — Стоит только не так посмотреть на нашего бэби — и она тут же сработает. Собственность братьев Фонтана. Любуйтесь, завидуйте, но руками — ни-ни.
Электра окинула говорящего высокомерным взором, которого он не заметил, и сказала: