Но и здесь поднимались могучие волны народного гнева против вековых поработителей. Солдатская масса была на стороне советской власти. И здесь началась революционная борьба за мир.
Солдаты-окопники избирают Котовского в полковой солдатский комитет. Он едет в румынский город Галац, на армейский съезд 6 армии. На этом съезде 25 ноября 1917 года Котовский был единогласно избран в состав армейского комитета. Сразу же после своего избрания он примкнул к только что образовавшейся фракции большевиков, которая повела борьбу с меньшевиками и эсерами, со всеми соглашателями и контрреволюционерами.
Котовский знал, что теперь он на верном пути. Отныне он слил свою жизнь с жизнью большевистской партии.
В 1924 году Котовский, возбуждая ходатайство о восстановлении ему партстажа с 25 ноября 1917 года, писал: «Официально числясь членом РКП с апреля 1920 года, я фактически примкнул к партии и являюсь ее активным членом с 25 ноября 1917 года, когда на съезде 6 армии Румфронта выделилась фракция большевиков, в которой я состоял. Ежедневное пребывание в условиях ежедневных боев не дало возможности официально себя зарегистрировать в партийной организации до 1920 года.
Сейчас возбуждаю ходатайство через ЦК о восстановлении стажа с 25 ноября 1917 года. Могу по первому требованию указать ответственных товарищей, могущих подтвердить настоящее заявлений»[10].
Армейский комитет 6 армии послал Котовского своим представителем в Кишиневский Совет Рабочих и Солдатских Депутатов.
Его радостно встретили во «Дворце свободы» на Жуковской улице, где в бывшем губернаторском доме размещался Исполком Кишиневского Совета. Котовский стал работать в военной секции. Кишиневцы сотнями шли во «Дворец свободы», чтобы встретиться с Котовским и получить от него совет или указание. Когда он появлялся на улице, его обступала толпа. Его можно было встретить и у вокзала, и на площадях, и в воинских частях. На нем был военный костюм. На гимнастерке были заметны следы недавно снятых погон. Через плечо был протянут ремень, поддерживавший широкий офицерский пояс, на котором висела кобура револьвера. Весь облик этого мускулистого и загорелого человека выражал уверенность и решимость.
Котовский часто выступал на митингах. Он оказался хорошим оратором. Говорил всегда коротко, но убедительно и страстно, и ему нельзя было не верить.
Он едко высмеивал болтовню и нытье меньшевиков и эсеров, вступал в спор с буржуазными молдавскими националистами и благодушными «обывателями», которыми кишел Кишинев. Говорил ли он о безысходном положении бедноты или о солдатских думах, солдаты слушали Котовского с восторгом. За каждым словом Котовского чувствовалась правота и глубокое знание жизни.
Бессарабские бедняки узнали о декретах советской власти, о том, что в России проводится национализация земли. Революционный подъем охватил молдавские деревни.
Осенью 1917 года по всей Бессарабии прокатилась волна крестьянских восстаний. Угнетенные крестьяне самовольно захватывали помещичьи и монастырские земли, леса, пруды, сельскохозяйственные машины.
Вековая жажда земли заставила тысячи бедняков взяться за топоры и винтовки. Во многих селах были созданы сельские комитеты.
Отряды усмирителей, высланные из Кишинева, были бессильны в борьбе с растущим аграрным движением, принявшим в Бессарабии небывалый размах.
Но не дремала и контрреволюция. Она все более наглела. I Бессарабии, молодой республике, далекой от центра, не было достаточно сильной большевистской организации, которая, опираясь на рабочий класс, могла бы дать решительный отпор вратам революции. Этим спешили воспользоваться реакционеры всех мастей. Перед угрозой перехода всей власти в Бессарабии в руки Советов, объединились помещики, капиталисты, эсеры, кулаки, молдавские националисты, агенты и шпионы боярской Румынии.
Молдавские буржуазные националисты, объединенные «молдавским блоком», объявили «автономию» Бессарабии, учредив орган своей верховной власти — «Сфатул Цэрий» (Совет Края), который образовал нечто вроде временного правительства — «Совет генеральных директоров».
«Совет генеральных директоров» издавал приказы и постановления. «Генеральный штаб» формировал молдавские национальные воинские части, вступал в переговоры с империалистическими государствами, устраивал парады и молебствия.
Уже тогда «Сфатул Цэрий» начал вести свою подлую предательскую игру, расчищая дорогу империалистическим захватчикам. На словах они якобы признавали вхождение Бессарабии в Советскую Россию, на деле же — стремились сохранить в Бессарабии власть помещиков и капиталистов.