«Сфатул Цэрий» был в сговоре со всеми империалистическими хищниками, которые коварно и разбойнически подготовляли захват Бессарабии, стремясь воспользоваться временной военной слабостью молодого советского государства.
Буржуазным националистам, этим предателям и лицемерам, помогали меньшевики и эсеры, засевшие в Румчероде (исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области). В Румчероде орудовали соглашатели и контрреволюционеры всех мастей. Они отказались признать Совет Народных Комиссаров и всячески старались подавить революционные настроения солдатских масс.
Меньшевики и эсеры поддерживали царского генерала Щербачева, который продался империалистам и хотел повернуть Румынский фронт против большевиков.
12 декабря 1917 года в Одессе был созван второй съезд Румчерода. На съезд прибыл товарищ В. Володарский, посланный в Одессу Центральным Комитетом большевистской партии. Он выступил перед делегатами с пламенной речью:
«Я говорю прямо и определенно, идет борьба не на жизнь, а на смерть. С одной стороны стоят трудовые массы, а с другой стороны — паразиты этих масс — эксплоататоры, и быть между нами мира не может, быть между нами согласия не может, и вместо того, чтобы сидели тысячи крестьян по тюрьмам, пусть сидят тысячи помещиков, вместо того, чтобы сажать в тюрьмы солдат и матросов, мы будем сажать туда генералов, контрреволюционеров»[11].
Солдатские депутаты поддержали В. Володарского. Меньшевики и эсеры были изгнаны из Румчерода. Румчерод стал большевистским. Он должен был возглавить борьбу за быстрейшее установление советской власти в Одессе и Одесской области. В разные места области были направлены комиссары Румчерода. Положение было тревожным, так как в дни, когда заседал съезд, главнокомандующий Румынским фронтом генерал Щербачев, продавшийся буржуазной Украинской Центральной Раде, разоружал на Румынском фронте воинские части, преданные Советам, и арестовывал большевиков.
На съезде был сформирован Фронтотдел нового Румчерода, который должен был руководить всей военной работой в частях Румынского фронта, оттягивать войска, подготовлять их на случай борьбы с гайдамаками и контрреволюционной Украинской Центральной Радой и охранять порядок в Бессарабии. Местом пребывания Фронтотдела был установлен город Кишинев.
В конце декабря 1917 года Фронтотдел начал свою работу а Кишиневе, разместив свой штаб в здании гимназии имени Дадиани, по Киевской улице.
Котовский был в курсе всех событий, происходивших в Румчероде. Он не выступал на съезде, но речи большевистских ораторов воспринимал, как свои собственные.
«Вместо того, чтобы сидели тысячи крестьян по тюрьмам, пусть сидят тысячи помещиков», — об этом всегда думал и сам Котовский с того дня, как вступил на путь революционной борьбы. Его работа в Кишиневском Совете Рабочих и Солдатских Депутатов также была борьбой с теми же помещиками, которые, используя «Сфатул Цэрий», пытались уничтожить и свести на нет советскую власть, провозглашенную в Бессарабии. Именно такой сплоченной боевой организации, как Фронтотдел, здесь не хватало, чтобы полнота всей власти в Бессарабии перешла к Советам, руководимым большевиками.
Котовский, как представитель военной секции Кишиневского Совета, входил во Фронтотдел. Он становится одним из руководителей и душой этой молодой боевой организации.
Фронтотдел должен был бороться за осуществление на Румынском фронте и в Кишиневе решений советской власти, проводить в жизнь директивы Совета Народных Комиссаров. Фронтотдел сразу же разослал своих людей по всем частям сформированного кишиневского гарнизона.
В эти дни Котовский работал без устали. Он должен был непосредственно следить за порядком в Кишиневе. Через город проходили сотни и тысячи демобилизованных солдат, спешивших добраться до родных домов. Среди этой массы надо было находить преданных революции людей, которые могли бы в любой момент направить оружие против помещиков и контрреволюционных офицеров.
Котовский взял на учет все военное имущество, находившееся в Кишиневе, чтобы при первой же надобности раздать оружие защитникам советской власти.
Особенно часто он посещал казармы, в которых были размещены молдавские части, собирал вокруг себя солдат и говорил с ними на их родном языке.