31 декабря 1919 года Котовский нагнал свои части в городе Ново-Московске. Командиры радостно обнимали комбрига. Котовский, слегка похудевший, крепко жал руки командирам, ординарцам, посыльным и телеграфистам; расспрашивал, где сейчас находится его старый друг Нягу.
Ольга Петровна стояла в стороне и смотрела, как горячо встречали Котовского его боевые друзья. Григорий Иванович представил товарищам молодого врача: — Я калечу, а она лечит.
В тот же день Котовский выехал в только что освобожденный Екатеринослав, где уже размещался штаб 45 дивизии.
Отступая, деникинцы взорвали мост через Днепр. По остаткам моста, где ползком, рискуя свалиться в воду, а где делая прыжки, красноармейцы пробирались в город. Рядом уже сооружался временный мост.
Казалось, что по Днепру началось половодье. От недавней артиллерийской стрельбы тронулся лед. Повсюду на реке зияли огромные проруби.
Котовский перебрался в город. День выдался погожий, теплый, залитый солнцем. Григорий Иванович долго ходил по улицам, разыскивая всевозможные отделы штаба. Всюду его радостно встречали, обступали, расспрашивали о Петрограде.
В Екатеринославе в этот день все кино и театры были открыты для красноармейцев. Вместе с Ольгой Петровной, которая также приехала в Екатеринослав за назначением, Котовский решил пойти в кино.
Они сидели в ложе бельэтажа. Котовский так увлекся фильмом, что даже привстал и облокотился на барьер. По ходу действия показывалось, как вешали осужденных. Когда сеанс окончился, Котовский был необычайно бледен.
— Не удивляйтесь, я сам был смертником, — объяснил он своей будущей жене. — Эта картина напомнила мне то, что я пережил, ожидая виселицы. Ведь каждый раз, когда раздавался лязг отодвигаемого засова, я думал, что это конец, что это за мной.
…1920 год Котовский встретил за оперативными картами. Новый год начался с нового боевого задания. Осуществляя гениальный замысел Сталина, республика создавала мощные кавалерийские соединения.
13 января товарищем И. В. Сталиным была подписана директива Реввоенсовета Юго-Западного фронта армиям фронта о преследовании деникинских армий, отходивших к портам Черного моря.
Котовскому было приказано сформировать кавалерийскую бригаду, которая должна нагнать и разбить деникинцев, удиравших к Одессе.
Котовский с жадностью взялся за выполнение нового задания. В те дни он имел в своем распоряжении только папку с приказами, донесениями и картами. Части, из которых он должен был сколотить бригаду, были распылены от Кичкаса до Екатеринослава, они преследовали у Днепра махновцев. Но Котовский мысленно уже назначал командиров, видел перед собой боевые эскадроны, оценивал обстановку и вел свою кавбригаду в атаки. Кавалерия давно привлекала Котовского. Когда он командовал стрелковой пехотной бригадой, он много внимания уделял своему кавалерийскому дивизиону, чувствуя себя подлинным кавалерийским начальником. Дерзость и отвагу Котовский умел соединять со строгой и тщательной продуманностью своих планов, Этот бесстрашный боец был одновременно умным и расчетливым хозяином. Он заботился об обмундировании, о седлах, о стременах; в свободные минуты читал о том, как содержать кавалерийскую лошадь.
Котовский не переставал думать о женщине, которая всегда так внимательно слушала и таким спокойным, понимающим взглядом одобряла его пламенные речи. С первой же встречи почувствовал он к ней какую-то особую, незнакомую ему до сих пор нежность и теплоту.
Рядом с ним оказался человек, который стал неожиданно близок и дорог ему. Теперь, когда он будет в бою, о нем будет думать женщина, близкий друг. И она так же, как и он, готова отдать свою жизнь революции.
«Милая Леля! Мне приказано сейчас же начать сводку всех кавалерийских частей нашей дивизии в кавалерийскую бригаду. Ты будешь самое короткое время во 2 бригаде, после чего будешь переведена в мою кавалерийскую, где, конечно, займешь свое место в перевязочном отряде бригады»[24], — так писал Котовский Ольге Петровне перед тем, как отправиться навстречу кавалерийским частям дивизии.
12 января 1920 года был подписан приказ о формировании кавалерийской бригады Котовского. Штаб бригады состоял из командира, ординарца и начальника штаба.
Котовский и ординарец двинулись в путь на верховых лошадях; за ними, по шоссе, в пароконном фургоне, отправился и начальник штаба. Но вот кончилось шоссе. Кони, запряженные в фургон, завязли в болоте. Комбриг, ординарец и начальник штаба вытащили фургон. Начальник штаба пересел на лошадь ординарца, которому было приказано доставить фургон обратно в Екатеринослав.