— Нет, — поспешно залепетала я, прекратив разглядывать женщину, — мне казалось, здесь где-то комнату сдают, но, кажется, не туда забрела.
— Может, и здесь где-то сдают, походите, поспрашивайте, — равнодушно предложила собеседница, потеряв ко мне всякий интерес. — Я-то думала, ко мне клиентка забрела…
— Погодите! — неизвестно зачем окрикнула я. — Вы ведь тоже маг? Ваши руки… Зачем вы так?
Она обернулась и смотрела на меня долго-долго — так мне показалось, но на деле вряд ли прошло больше минуты.
— У меня в больнице мать, двое детей в школе — мне нужны деньги.
— И это повод себя гробить? — нахмурилась я.
— Это не ваше дело, — равнодушно отбрила меня молодая женщина и ушла в дом, оставив меня в полном раздрае.
С перепутанными странными мыслями я и побрела обратно в гимназию. Думалось о разном. И о том, почему у одной сестры много денег, а другая доводит себя в погоне за ними. И о том, почему я вообще уцепилась за эту историю. Да, подозрительно до крайности, но преступления ведь происходят уже столько лет, а Яна слишком молода. Вряд ли кто-то смог передать ей дело. Да и зачем?
Магазин буквально выскочил у меня перед носом — ноги сами занесли внутрь. Раз уж удалось выбраться, надо хотя бы еды нормальной купить. Приглянулись мне позы,[8] которых я решила взять сразу несколько десятков — когда ещё выберусь. Пока стояла в очереди, бестолково слушала чужие разговоры.
Жаловались на подскочившие цены: на продукты, на бытовую химию, на обучение, на бензин, на электричество…
Умотать меня самые бедные и несчастные в мире женщины умудрились за пять минут. Они плакались, что сидят в кредитах, рассказывали, что на зимние сапожки у одной ушла вся зарплата, а вторая не смогла себе такие позволить, потому что сыну нужно доучиться — туда половина денег в семье уходит. Невыразимо хотелось их треснуть. Никогда не понимала, зачем предпочитать дорогие вещи дешёвым, если денег на них нет. Да и если есть, это не повод бросать их на ветер.
— Лидия Сергеевна, здравствуйте! — внезапно остановил меня радостный возглас. Хорошо, что остановил, а то я бы так в Нестеренко на всём ходу и врезалась — улепётывала я из магазина не разбирая дороги.
— Ты б ещё честь отдал, — пробормотала я возмущённо. Мужчина замешкался, даже попытался выполнить моё требование, так что пришлось добавить: — Шутка.
— А! — протянул он и тут же сменил тему: — Вам те документы помогли? На бывшего директора?
Расстроенно я помотала головой. Да, личность безусловно подозрительная, но мёртвая. Если только он ни в кого не переселился. Хотя если и переселился, то ему ещё какое-то время убивать нет смысла — и без зелья жить будет.
— Нестеренко, — вдруг вспомнила я, — а достань мне отчёты о закупках в гимназию.
— Да вы что, Лидия Сергеевна, — даже начал заикаться участковый на каждом слове. — Это же надо официально, чуть ли не через суд…
— Какое «через суд»? Это всё в открытом доступе быть должно.
— Это в обычных школах в открытом доступе!
— Не настолько особенная ваша гимназия, чтобы её отчётность нельзя было достать, — проворчала я, начиная злиться.
— Да, Лидия Сергеевна! Она ж не муниципальная!
— О, боги мои! Ладно, не можешь, не надо. Только голову мне не морочь, чья там она. И без тебя устала, — пробормотала я, махнула рукой на прощание и отправилась восвояси.
По дороге полил дождь, не добавляя мне оптимизма. Зато, как Петя и говорил, охранник впустил меня без лишних вопросов. Я даже засомневалась, помнит ли он, что с утра не выпускал. И что я вообще учусь здесь. Кажется, на посетителей ему было глубоко наплевать — главной задачей стояло сдержать гимназистов. Маразм какой-то, ведь логичнее наоборот.
Проблема внезапно встала передо мной в лице Фёдора Михайловича, который летел к входу, будто ошпаренный. Увидев меня, остановился в паре метров весь красный и без пяти минут огнедышащий. Я бы испугалась, если бы классный не выглядел слишком смешно.
— Ты! — некрасиво ткнул он в меня пальцем и не смог дальше собраться с мыслями.
— Я за позами ходила, — невинно хлопнула я глазами. У меня даже настроение поднялось от такого приёма.
— Ты! — ещё раз повторил Фёдор Михайлович, разгневавшись сильнее.
Он пыхтел и, казалось, надувался как воздушный шар. Я даже задумалась, не натворила ли чего ужасного до побега с территории. Но прогул занятий классный мне сам простил, признав чужую постель уважительной причиной, а самокрутки я только пообещала.
— Ай! — наконец, сдулся учитель, не дождавшись от меня никакой реакции. — Делай что хочешь. Всё равно твоей печени уже не помочь. Позы так позы.