– А почему бы и нет?
На лице девушки отразилось нешуточное облегчение, она искренне призналась ему:
– Каждый новый день, проведенный вдали от Остерби, укрепляет меня в решимости никогда больше не возвращаться туда. Еще ни разу в жизни я не была так счастлива! Пожалуй, вы не в состоянии понять мои чувства, но на протяжении последних дней меня не покидает ощущение, будто я наконец-то вырвалась из клетки. – В следующий миг всю ее серьезность как рукой сняло. – О, какие банальности я говорю! Не обращайте на меня внимания!
– Очень хорошо, – сказал его светлость. – Как только дороги вновь станут проезжими, Кигли сопроводит вас в Лондон.
Феба поблагодарила герцога, но с сомнением осведомилась:
– А как же Том?
– После того как вы уедете, я пошлю весточку его родителям. Или вы мне не доверяете? Я не оставлю его до тех пор, пока не передам с рук на руки отцу.
– Нет, конечно, я вполне доверяю вам. Я всего лишь спрашивала себя, а могу ли принять от вас такую помощь – воспользоваться вашей каретой и лишить вас собственного грума! – Сказав это, Феба тут же наивно добавила: – Особенно учитывая, что поначалу я вела себя с вами не слишком вежливо.
– Но вы по-прежнему не изменили своего отношения ко мне, – пожаловался Сильвестр. – Начали вы с того, что устроили мне грандиозную выволочку, после чего облили меня холодным презрением! А теперь не даете мне шанса исправиться! – При виде растерянности девушки герцог рассмеялся, взял ее за руку и легонько поцеловал. – Не будем ссориться, Воробышек, и останемся друзьями! Неужели я настолько плох?
– Нет! Я никогда не говорила и не думала ничего подобного! – запинаясь, пробормотала она. – Как можно, ведь я почти не знаю вас!
– О, это вообще переходит всякие границы! – провозгласил он. – Едва успев свести со мной знакомство, вы тут же невзлюбили меня! Впрочем, я прекрасно вас понимаю: мне самому часто встречаются подобные личности – вот только я никогда не думал, что стану одной из них!
Вознегодовав, Феба воскликнула:
– Еще бы! – Но, произнеся это, тут же сникла и пристыженно пролепетала: – О боже, опять мой гадкий язык! Простите меня!
Глаза герцога гневно сверкнули, однако испуг и уныние, отразившиеся у нее на лице, обезоружили его.
– Еще никогда в жизни я не встречал столь праведную парочку, как вы с Орде! – сказал Сильвестр. – Интересно, что вы заявите мне в следующий раз? Наверное, можно не говорить вам, чтобы вы меня не щадили?
– Теперь уже вы говорите ужасно несправедливые вещи! – возмутилась она. – Том буквально подлизывается к вам!
– Подлизывается ко мне? В таком случае вы совершенно не разбираетесь в льстецах, коль говорите подобные вещи! – Внезапно, устремив на нее проницательный взгляд, он поинтересовался: – Вы полагаете, мне это нравится? Когда мне льстят и подлизываются ко мне?
Девушка задумалась на мгновение, а потом ответила:
– Нет, не совсем так. Скорее, вы подсознательно ожидаете подобного, нравится вам это или нет.
– Вы ошибаетесь! Я никогда не ожидал такого, и мне оно не нравится!
Девушка наклонила голову, что можно было бы принять за знак согласия, если бы не скользнувшая по ее губам легкая улыбка.
– Клянусь честью, мадам! – сердито начал он, но тут же умолк, когда она вопросительно взглянула на него. Спустя несколько мгновений Сильвестр нехотя рассмеялся. – Припоминаю, как мне говорили, что вы не похожи на других, мисс Марлоу.
– Не может быть! Неужели кто-то действительно отозвался обо мне в таком духе? – пожелала узнать Феба, порозовев от удовольствия. – И кто же это был? Скажите же мне немедленно, прошу вас!
Он лишь покачал головой в ответ, изумленный ее горячностью. Комплимент-то был на самом деле пустяковый, но тем не менее она очень хотела узнать, кто же сделал его, и выглядела при этом совсем как ребенок, которого дразнят желанной игрушкой, не давая ее ему в руки.
– Только не я! – ответил он.
Феба вздохнула.
– Это нечестно с вашей стороны! Или вы смеетесь надо мной?
– Ничуть не бывало! С какой стати я должен смеяться над вами?
– Не знаю, но это представляется мне вполне вероятным. Раньше мне никогда не говорили комплиментов – или, во всяком случае, я никогда их не слышала. – Ненадолго задумавшись, девушка добавила: – Разумеется, это может лишь означать, что я была странной – в готическом[44] смысле!
– Да, либо возмутительной и невыносимой!
– Нет, – решила она. – Этого быть не могло, потому что я не была ни возмутительной, ни невыносимой, когда приехала в Лондон. Я вела себя с соблюдением всех приличий – вот только выглядела при том уныло и скучно.