– Как же я жалею о том, что не отвез ее в Гретна-Грин! – яростно вскричал Том. – Солфорд, мой отец намерен доставить ее обратно в Остерби! А я никак не могу втолковать ему, что после такой эскапады на это способен лишь тот, у кого нет ни души, ни сердца!
– Тише, тише! – сказал сквайр. – Ничего особенно плохого не случилось, никто ни о чем не узнает – его светлости отдельное спасибо! – и я так и скажу ее милости.
– Можно подумать, она вас послушает! – воскликнул Том. – А кем буду выглядеть я? Если бы я посадил ее на почтовый дилижанс, она уже давным-давно была бы у леди Ингам! Я пообещал отвезти ее туда, а на деле – окончательно погубил! Отец…
– Успокойся, Галахад! – вмешался Сильвестр. – Впадать в отчаяние решительно не из-за чего. Мисс Марлоу отбыла в Лондон час назад.
После этих слов в комнате воцарилось ошеломленное молчание. Его нарушил восторженный вопль Тома:
– Ах вы, троянец[47] этакий, Солфорд!
В ответ Сильвестр рассмеялся; но уже в следующий миг он нахмурился, когда сквайр, в упор глядя на него, без обиняков заявил:
– Если это сделали вы, ваша светлость, в чем я не сомневаюсь, то позволю себе сообщить вам, что вы поступили дурно, милорд герцог, – очень дурно!
Том, заметив, как на лице его светлости появилось холодное, отстраненное выражение, поспешил вмешаться:
– Вы не должны так говорить, отец, в самом деле, не должны! Прошу вас…
– Я буду говорить то, что думаю, Том, – отрезал сквайр, по-прежнему глядя на Сильвестра из-под нахмуренных бровей. – Если его светлости это не нравится, что ж, мне очень жаль, но я действительно имею в виду то, что сказал, и не намерен отказываться от своих слов!
Том бросил встревоженный взгляд на Сильвестра, однако его вмешательство оказалось куда более успешным, нежели он подозревал. Встретив взгляд юноши, герцог вдруг ошеломленно сообразил, что мальчишка пытается уберечь сквайра от оскорбления. Он даже не заметил, как напрягся; на мгновение в памяти у него всплыли слова Фебы. Тогда он не придал им значения и отмахнулся от них, сочтя лишь дерзкой попыткой позлить его; но теперь он спросил себя, а не кроется ли правда в том, что он, который всегда гордился своими безупречными манерами, кажется окружающим невыносимо высокомерным. Сильвестр с улыбкой ответил:
– Что ж, мне это действительно не нравится, поскольку вы несправедливы ко мне, сэр! Быть может, вы дали слово Марлоу, но я-то дал слово его дочери!
– Да-да, все это прекрасно! – парировал мировой судья. – Однако что я теперь скажу ему, герцог?
– На вашем месте, – ответил Сильвестр, – я бы просто сообщил ему, что не смог привезти обратно мисс Марлоу, поскольку она уже уехала из города – с визитом к своей бабке.
Сквайр, обдумав слова его светлости, медленно проговорил:
– Разумеется, я могу сказать именно так. Они ведь и впрямь не знают, что Феба с самого начала была здесь, – и будет лучше, пожалуй, если и не узнают. Однако мне не по душе обманывать Марлоу, поскольку именно это я и сделаю, вне всяких сомнений!
– Но, отец, какой смысл рассказывать им о том, что вы застали здесь Фебу? – спросил юноша. – Теперь, когда она уехала, это может причинить один лишь вред!
– Что ж, ты прав, – признал сквайр. – Итак, что я должен сказать им?
– Что мисс Марлоу уехала в столицу в моей карете, в сопровождении моего старшего грума и респектабельной горничной, – без запинки отозвался Сильвестр. – Даже леди Марлоу не смогла бы потребовать большего соблюдения приличий, не так ли?
– Если только не увидит эту самую респектабельную горничную! – пробормотал себе под нос Том.
– Не вынуждай своего отца подозревать невесть что, Том! Позвольте мне успокоить вас, сэр! С мисс Марлоу отправилась дочь владелицы этой гостиницы. Она, безусловно, респектабельная особа!
– Да, и при этом льстица, каких поискать! – не унимался Том. – Она имела наглость заявить, что петухи, в отличие от герцогов, на дороге не валяются!
Глава 13
Вопреки ожиданиям Сильвестра, Феба добралась до дома бабушки тем же вечером, около половины одиннадцатого. Она провела в пути почти восемь часов, поскольку состояние дороги вынудило форейторов ехать с чрезвычайно умеренной скоростью, и очень устала; к тому же девушку снедали тревога и беспокойство. Прием, оказанный ей поначалу на Грин-стрит, был не слишком обнадеживающим. Пока Феба ожидала в карете, опустив стекло и глядя на Кигли, тот, поднявшись по ступенькам к двери, решительно постучал в нее тяжелым молотком. Воспоследовало долгое молчание, и Фебу охватил страх, что леди Ингам могла уехать из города. Но, едва Кигли поднял руку, чтобы повторить стук, девушка вдруг увидела, как он замер и опустил ее. В следующий миг до слуха Фебы долетел скрип отодвигаемых засовов, она, взволнованно подавшись вперед, увидела появившегося на пороге дворецкого бабушки с лампой в руке и облегченно вздохнула.