Отсчет начался, слушать писк было невыносимо, и женщина, решившись, включила люстру и подошла к двери. Желтый электрический свет прогнал тени.
…Вначале она увидела круг — ровный выжженный контур на противоположной стене. Кажется, с расстоянием слегка не угадала, пусть всего на пару миллиметров. Дверь же, пусть и лишившись петель, уцелела — «зона пульверизации» начиналась как раз за нею. Но там все было по-прежнему, так же, как и до прихода незваных гостей, по крайней мере, на первый взгляд. Стены, потолок, слева порожек, за ним еще одна дверь, ведущая на лестницу.
На полу — ничего, то есть почти ничего…
Шляпа!
Обычный фетр, не слишком модный «котелок» — в углу, слева от выжженного круга.
А еще левее, там, где должна быть внешняя дверь… Женщина нащупала левой рукой платок в кармане брюк, вынула, долго протирала лицо. Ни двери, ни стены, за порожком — наружная лестница без двух верхних ступенек. Она учла высоту, но не подумала о диаметре.
Срезало!
Женщина, ступив на упавшую дверь, вышла на площадку, прикидывая, можно ли будет сойти вниз. Решила — можно, только с чемоданами придется повозиться. Под каблуком что-то хрустнуло. Не обратив поначалу внимания, она попыталась пройти дальше. И снова хруст, словно под ноги попал мелко дробленый уголь.
Удивилась, скользнула взглядом, затем наклонилась.
Это и был уголь, небольшие острые кристаллики, только не черные, а темно-красные, в цвет спекшейся крови. Неровная горка-террикон — прямо за дверью, россыпью. Кто-то не слишком ловкий опорожнил ведро — и ушел себе дальше.
«Пульверизатор-измельчитель для особо сложных горных работ». Степень пульверизации — максимальная. Характер породы — прочее. От лаборатории хорвата Теслы осталась воронка. Здесь все кончилось ведром мусора.
Обычный рекламный ход…
Телеграмму она нашла в перчаточнице темно-синего «ситроена», уже уложив вещи в багажник и заведя мотор универсальным «ключом угонщика», подарком Жожо-апаша. Следовало спешить, время текло слишком быстро, а рядом не было подходящего штрека. Во что превратится Замок Измены, ей не хотелось и представлять. Пусть! Домик снят на чужое имя, а небольшая кучка угля ничему никому не докажет. Перчаточницу женщина открыла больше по привычке. Мало ли? Марек, рисковый мальчишка, обычно кладет туда пистолет… Нащупав хрустящий бланк, удивилась совпадению, но все же решила взглянуть. Включила свет в салоне…
Прочитала. Задумалась.
Женщине не нравился запах глициний, слишком приторный, слишком сладкий. А еще меньше ей хотелось вновь оказаться на Площадке признаний, именуемой также Площадкой самоубийц. Запах остывающего асфальта, пустое шоссе, ровный чистый гравий под ногами, густой хвойный дух…
Европейский Призрак сложил из карты континента панамку — и носил, пока не истрепалась. Война — отец всему и царь. Царь и отец Войны очень хотел видеть госпожу Ильзу Веспер.
— Вам точно сюда, Марек? Вы не ошиблись?
На этот раз голос Капитана Астероида звучал совершенно не по-геройски. Спаситель Галактики был явно растерян.
— Да! — как можно тверже ответствовал пилот-испытатель. — Именно сюда!
Поглядел вниз. Поежился. Вздрогнул.
Марек Шадов был уверен, что вершина Эйгера — темечко Огра! — выглядит иначе. Ему представлялась площадка, пусть небольшая и не слишком ровная, но все-таки твердь, на которую можно стать ногами. Где там! Белый пик, хорошо различимый с балкона, оказался таковым и вблизи — острый, покрытый слежавшимся снегом. Слева — резкий уклон, справа — обрыв, ровная вертикаль. Взобраться в принципе можно, но это уже не альпинизм, а чистый балет.
…Черное небо, яркие летние звезды. Облака остались далеко внизу. Ветер. Мороз.