Водились масоны высоких степеней и в России, причем, как правило, это были люди, не привлекавшие внимания широкой публики. Например, 33-ю степень имел мало кому известный полковник Н.Н.Николаев, адъютант Барклая де Толли, а 32-ю – военный историк Михайловский-Данилевский [217].
В том же 1804 году, когда произошло объединение французских масонов, во Франции появился второй барон фон Хунд. В роли нового энтузиаста возрождения ордена тамплиеров выступил бывший семинарист доктор Фабре-Палапра (масонский псевдоним Бернар Реймон), потрясавший липовым «помазанием от Тайного Великого Магистра Тамплиеров» (этот институт якобы непрерывно существовал с 1324 года). В качестве трамплина для своей деятельности этот очередной шарлатан со товарищи избрал Ложу Рыцарей Креста, учрежденную Великим Востоком в декабре 1805 года. В эту ложу вошло много титулованной знати, в частности, два герцога Монморанси, герцог Шуазель-Стенвиль (будущий верховный руководитель шотландских лож) и два епископа. Неотамплиеры в ней, как подчеркивает П.Шевалье, составляли, однако, слабое меньшинство [218]. Из известных фигур им удалось вовлечь в свои ряды лишь английского адмирала Сиднея Смита, когда-то сорвавшего египетскую экспедицию Бонапарта [219]. Кроме того, в неотамплиеры подались сначала и некоторые будущие сенсимонисты – Бар, Гюс, Алис, Лоран, М.Шевалье, И.Карно [220]. Снова не состоявшийся орден бесследно исчез в 40-х годах [221].
Гораздо большего внимания, чем эта мелкая шалость, заслуживает другое новообразование тех же наполеоновских времен, о котором, к сожалению, гораздо меньше пишут. Вокруг него, можно сказать, царит, чуть ли не настоящий заговор молчания. Хотя возникло оно на итальянской почве, Дж. Лети, автор большой монографии «Карбонаризм и масонство в итальянском национальном пробуждении» [222], описавший в мельчайших деталях историю масонства в Италии, умудрился не обмолвиться о нем ни единым словом. Однако не все исследователи масонства столь же немы, и кое-что просочилось в печать.
Во времена гонки титулов 33 шотландские степени отнюдь не являлись пределом. Еще знаменитый авантюрист Калиостро (Джузеппе Бальзамо), ставший масоном стрикт-обсервантской ложи в Лондоне в 1777 году, изобрел собственную «египетскую систему» из 90 степеней [223]. Его подражатель, подвизавшийся в Италии французский офицер Лешанжер, кустарь-одиночка, задумал повторить опыт, назвав свою систему еврейским словом Мизраим (египтяне, Египет), однако нарвался на дельцов более крупного масштаба в лице трех братьев Бедаррид, евреев-иудаистов из Авиньона. Один из этих братьев, Михаил, занимался в Неаполе поставками для французской армии и состоял в масонской ложе, которая опять называлась «Искренность». М.Бедаррид, встретившись с Лешанжером, заинтересовался новым ритуалом, но Лешанжер соглашался даровать ему лишь 73-ю степень. С кем задумал тягаться! М.Бедаррид живо скрутил дилетанта, написав своему единоверцу Полаку в Вену и получив от него в 1812 году «патент» на новую систему [224]. Впоследствии она слилась с завезенным во Францию в 1814 году из Каира еще одним авантюристом Самуилом Гором ритуалом Мемфис [225] и существует в наши дни под названием Мемфис-Мизраим.
Один из ведущих деятелей шотландского масонства во Франции, граф Мюрер, проявил интерес к ритуалу Мизраим и был посвящен в него в 1815 году. В результате у Михаила Бедаррида оказался в руках уже более солидный патент на подписание Грасс-Тилли и Мюрера. Во Франции заработали две ложи этого толка – Радуга и Ученики Зороастра [226]. Со второй из этих лож, возглавлявшейся доктором Ганналем, был связан пленный испанский офицер Риэго – будущий вождь испанской революции, о чем сообщает в его биографии, изданной в Москве в 1939 году в серии «ЖЗЛ» Г.И.Ревзин [227].
Однако тут вдруг взбунтовался Великий Восток: в 1817 году он объявил незаконными все масонские ложи, неутвержденные им, и запретил принимать масонов ритуала Мизраим. Это привело в 1818 году к новому разрыву между Великим Востоком и шотландскими ложами [228].
С этого времени начинает коренным образом меняться сущность шотландского масонства. Если в XVIII веке оно было цитаделью знати, то теперь в нем все больше и больше задает тон совсем иная «знать», что представляло собой естественное следствие и один из симптомов общеисторического процесса – на смену феодализму шел капитализм, власть обладателей титулов сменялась властью денежных мешков. Наиболее умные титулованные особы поняли, куда дует ветер; они-то и направили шотландское масонство на иной путь.
Одной из таких особ был герцог Эли Деказ, пер Франции, премьер-министр Людовика XVIII в 1819 году, преемник Грасс-Тилли в роли верховного руководителя шотландских лож Франции в 1818-1821 годах, снова занявший эту должность в 1841 году. Именно он по примеру графа Мюрера принял посвящение в ритуал Мизраим, именно он в 1821 году согласился на объединение Высшего Совета шотландских лож Франции с Высшим Советом шотландских лож США (а кто там заседал, мы уже видели); именно при Деказе в Высший Совет вошли трое братьев Ротшильдов и тот же Деказ предпринял в 1845 году демарш против руководителей прусских лож за их отказ принимать в масоны евреев [229]. Эта эволюция приподнимает и ту завесу тайн, которой покрыты возникновение и деятельность ритуала Мизраим, учреждавшегося, как становится теперь ясным, в качестве надстройки над Шотландским ритуалом. За 90 степенями ритуала Мизраим скрываются еще «неизвестные высшие» [230].
Мизраим – прообраз созданного в США в 1843 году Бнай-Брита, а его отношения с шотландскими ложами – отношение господства-подчинения, подобные тем, которые устраивались между Бнай-Бритом и шотландскими ложами США после подписания договора, заключенного, если верить В.Емельянову, в 1874 году руководителем этих лож, известным сатанистом Альбертом Пайком.
Теперь понятно, почему о ритуале Мизраим молчит Дж. Лети. Понятно, почему он, рассказывая об избрании Гарибальди в 1865 году Великим Мастером итальянского масонства [231], не сообщает, что Гарибальди был и Великим Мастером ритуала Мизраим – об этом поведал нам французский журнал «Крапуйо» в специальном номере, посвященном истории масонства (1976 год, No. 41). Понятны и попытки некоторых авторов представить ритуал Мизраим «не имеющим значения» [232].