Выбрать главу

— Думаю, вам лучше уйти домой.

— А я думаю, что вы слишком горячо протестуете. Вас знакомили с самыми блестящими женщинами этого города, но Аннабел оказалась единственной, на ком вы захотели жениться. Одно это должно было дать вам пищу для размышлений.

— Я рассматриваю ситуацию с логической точки зрения, только и всего.

— О да, вы настоящий логический гений, что правда, то правда, — кивнула Порция, обходя осколки. — Бросьте, Хит. Хватит молоть чушь. Я не смогу вам помочь, если не объясни те, почему и когда успели заковать себя в стальной панцирь.

— Решили в свободное время поработать шринком?

— Почему нет? Богу известно, я никогда не выдавала ничьих тайн. И не то чтобы у меня имелась целая армия близких друзей, готовых вырвать из моей души чужие секреты.

— Поверьте, вам неинтересно слушать о моих детских травмах. Скажем так, лет в пятнадцать я понял, что мое выживание зависит только от способности ни в коем случае не открывать свое сердце окружающим. Однажды я отступил от этого принципа и дорого за это заплатил. И знаете, так жить удобнее и спокойнее. Я всем рекомендую этот способ. — Он надвинулся на нее. — Кроме того, мне чертовски не нравятся ваши намеки на то, что я нечто, вроде бесчувственного чудовища. Потому что это не так.

— Вот что вы услышали в моих словах? Что же, все классические симптомы налицо.

— Симптомы чего?

— Влюбленности, конечно.

Хит поежился.

— Взгляните на себя, — уже мягче продолжала она, и Хиту показалось, что в ее голосе звучат нотки искреннего сочувствия. — И поймите, это не сделка сорвалась, это рвется ваше сердце.

Рев в голове едва не отбросил его на пол. Порция подошла к окну. Слова доносились до него глухо, словно она выдавливала их из горла.

— Думаю… думаю, именно так любовь действует на людей вроде вас и меня. Кажется им угрожающей и опасной. Мы всегда должны быть у руля, а любовь делает нас слабыми. Люди вроде нас… Мы не переносим собственной уязвимости. Но не смотря на все усилия, любовь все же приходит и берет нас в плен. И тогда… — Она прерывисто вздохнула. — И тогда мы разваливаемся на глазах.

Его словно ударили в солнечное сплетение, и воздух застрял в легких.

Она медленно повернулась к нему. Голова высоко поднята. По ярко-голубым щекам пролегли серебристые дорожки.

— Я требую выполнения условий контракта. Он слышал ее, но не понимал ни единого слова.

— Вы обещали мне и Аннабел по одному знакомству. Аннабел представила вас Делани Лайтфилд. Теперь моя очередь.

— Хотите меня с кем-то познакомить? После всего, что тут наговорили? Это вы утверждали, что я влюблен в Аннабел!

— У нас договор, — напомнила она, вытирая нос рукавом дорогого пальто. — Именно вы ставили условия, а у меня имеется прелестная молодая женщина, именно то, что вам нужно. Сильная духом и умница. Правда, импульсивна и не много слишком темпераментна, зато не надоест. Привлекательна, разумеется, как все кандидатки «Крепких браков», не говоря уже о потрясающих рыжих волосах…

И тут наконец до него дошло.

— Вы хотите представить меня Аннабел?

— Не просто хочу. Представлю, — свирепо прошипела она. — У нас контракт, срок которого истекает только в полночь вторника.

— Но…

— Вы больше не можете продолжать на свой страх и риск. За дело берется профессионал, — начала она и, немного выпустив пар, смахнула со щеки слезу. — Аннабел… Аннабел обладает щедростью характера, которой у вас нет. Такая женщина, как она… сохранит в вас все человеческое. На меньшее она не согласится.

До него доносилось ее тяжелое неровное дыхание.

— К сожалению, вам придется сначала найти ее. Я справлялась. Дома ее нет.

Новость потрясла его. Он воображал, что она спокойно сидит в доме бабули. Дожидается его.

Розовая линия губ Порции вытянулась в тонкую нить.

— Послушайте, Хит, как только найдете ее, звоните мне. Не пытайтесь уладить все самолично. Вам необходима помощь. Понимаете? Это мое свидание.

Но сейчас он был способен понять лишь степень собственной глупости. Он любит Аннабел! Конечно, любит. Это объясняло все те чувства, которые он считал слишком пугающими, чтобы определить их природу.

Ему нужно остаться одному и все обдумать.

Порция, похоже, это поняла, потому что запахнула пальто и ушла. Ощущение было такое, словно он получил мячом по голове.

Хит скорчился на стуле и обхватил голову руками.

Каблуки Порции простучали по мраморному полу фойе. Раздался стук входной двери, и ошеломленный голос Боди воскликнул:

— Мать твою!

Глава 23

Порция упала в объятия Боди. Просто упала. Этого он не ожидал и потому пошатнулся от неожиданности. Но она уже обхватила его руками и не собиралась отпускать. Никогда. И ни за что. Этот человек надежен, как скала.

— Порция?

Он схватил ее за плечи и, отстранив, заглянул в лицо. Она посмотрела в его перепуганные глаза.

— Все, что ты сказал обо мне, — чистая правда.

— Знаю, но…

Он провел пальцем по голубой щеке.

— Ты проиграла пари или что?

Вместо ответа она положила голову ему на грудь.

— Эти два месяца были ужасны. Ты не можешь просто обнять меня и держать?

— Могу.

Он прижал ее к себе, и они немного постояли на крыльце в лужице света от медных светильников.

— Неудачная игра в пейнтбол? — спросил он наконец. Она вцепилась в него что было мочи.

— Кислотный пилинг. Ужасно жгло. Я подумала… может, он напрочь сожжет мое прежнее «я», и…

Он потер ее шею.

— Давай посидим, и ты обо всем мне расскажешь. Она прильнула к нему.

— Ладно. Только не отпускай меня.

— Не отпущу.

Верный своему слову, он обнял ее за плечи и повел через улицу в крошечный парк с единственной зеленой скамейкой. Но уже по пути она начала говорить, и сухие листья падали им под ноги, аккомпанируя рассказу. Она выложила все: насчет цыплят из суфле, кислотного пилинга, Хита и Аннабел. О своих страхах. О нежелании женщин терпеть ее наставления.

— Я все время боюсь, Боди. Постоянно. Он погладил спутанные волосы.

— Знаю, беби. Знаю.

— Я люблю тебя. Ты и это знаешь?

— Нет. Понятия не имел. — Он чмокнул ее в макушку. — Но я рад это слышать.

Конец шарфа накрыл ее лицо.

— А ты? Тоже любишь меня?

— Боюсь, так оно и есть. Порция улыбнулась.

— И женишься на мне?

— Давай сначала посмотрим, смогу я протянуть следующие несколько месяцев, не попытавшись тебя прикончить.

— Договорились, — кивнула она, утыкаясь носом в его плечо. — Ты уже заметил, что я не самая заботливая женщина на свете.

— Во многих отношениях ты, как ни странно, очень заботлива. — Он откинул шарф. — Кстати, я до сих пор поверить не могу, что у тебя хватило храбрости выйти на улицу в таком виде.

— Ничего не попишешь, работа.

— Я люблю женщину, которая готова одна тянуть за всю команду.

Она не расслышала в его голосе ничего, кроме восхищения, и полюбила его за это еще больше.

— Я должна устроить этот брак, Боди.

— Неужели до сих пор ничего не слышала об опасностях беспощадных амбиций?

— Это не совсем то, что ты думаешь. Моя лучшая половина жаждет делать это для Хита. Но я хочу уйти на высокой ноте. Один последний брак — этот брак, — и я продаю бизнес.

— Правда?

— Мне нужны новые горизонты.

— Помоги нам, Боже.

— Я не шучу, Боди. Я хочу вырваться на свободу. Гулять сама по себе. Идти, куда зовет страсть. Упорно работать над тем, что могут делать только самые сильные в мире женщины.

— А вот теперь я по-настоящему испугался.

— Хочу есть. Очень хочу есть все, на что положу глаз. И быть добрее и великодушнее. Настоящее великодушие — это когда ничего не ожидаешь взамен. Хочу в восемьдесят лет иметь потрясную кожу. И никогда больше не заботиться о мнении окружающих. Если не считать твоего.