— В плаче нет ничего плохого, — сказал Большой Джо. Он протянул руку и прикоснулся к моей щеке. — Плачь, если хочешь.
— Это поможет? — спросил я.
Он улыбнулся и покачал головой.
— Некоторые люди считают, что помогает.
— А ты? Что ты думаешь?
— Я не понимаю, чем это может помочь.
— Тогда я не буду плакать.
Наступила тишина. Я закрыл глаза и спросил:
— Сколько еще осталось?
— До того, как она покинет нас? Я не знаю, сынок. Я просто не знаю.
— А кто знает?
Он не ответил.
— Что же нам делать?
— Делать? Я не уверен, что мы можем что-то сделать. Нужно просто ждать.
— Значит, это мы и будем делать, — сказал я. — Мы будем ждать.
Воспоминания давно минувших лет, а сейчас вечер понедельника, тринадцатое ноября, и Кэтрин больше нет. Как и моей матери. Это, более чем что-либо другое, оказалось самой большой иронией моей жизни.
Занятия закончились. Я укладываю книги в портфель и стряхиваю мел с пиджака.
Я поворачиваюсь и гляжу на доску. Там — через всю доску — я написал очень известную фразу: «Несправедливость в какой-либо части мира представляет угрозу для справедливости во всем мире».[5]
Кажется, мы убили человека, который сказал это.
Что я сегодня рассказывал им? Что я вкладывал в их восприимчивые умы? Этику литературы. Обязанность автора восхвалять честность, прямоту, описывать читателю суть проблемы как можно точнее.
— Но с чьей точки зрения? — спрашивает один студент. — Ведь правда относительна. Она воспринимается каждым человеком по-своему.
— Да, — соглашаюсь я. — Правда относительна. Правда для каждого своя, она индивидуальна.
— Тогда где мы проведем границу? — продолжает он. — Где восприятие того, что один человек считает правдой, становится ложью?
Я смеюсь. Я старательно пытаюсь вести себя так же, как Джек Николсон на экране, и отвечаю:
— Правда? Вы хотите правду? Вы не сможете с ней справиться…
Раздается звонок. Все расходятся. Студент глядит на меня, стоя у двери. Я читаю в его глазах подозрение и неприязнь. Ответ на этот вопрос так и не был дан.
И я думаю: «Я был как ты, очень давно я был похож на тебя».
А потом мы нашли черту, которая отделяет правду от лжи. Мы пересекали ее столько раз, что она потускнела, а после исчезла совсем.
Возможно, самая ужасная ложь — это та, которую мы говорили во благо.
Возможно, самая ужасная ложь — это та, которую мы говорили себе.
ГЛАВА 11
Во вторник утром небо было цвета грязного бинта. Погода сулила дождь. Наташа Джойс отвезла дочку в школу и вернулась домой. Она сидела на нижней ступеньке лестницы и с отсутствующим видом держала возле уха телефонную трубку. Уже несколько минут она ждала, пока ее соединят с мэрией, и наслаждалась погодной музыкой.[6] Погодной музыкой белых людей. Хлои не будет дома несколько часов. В доме чисто, и она одна. Наташа думала о тех двух детективах, что приходили к ней. Точнее, о том, что постарше. Он был похож на мужчину, что приходил к ней вместе с Кэтрин Шеридан, которую на самом деле звали иначе. Они не были похожи физически. Просто между ними было что-то общее. Возможно, тот тоже был легавым.
— Мэм?
— Да, я здесь, — отозвалась Наташа.
— Мне очень жаль, мэм, но у нас, похоже, возникли осложнения с компьютерной системой. Вы сказали «Кинг», верно? Дэррил Эрик Кинг?
— Да, верно.
— Зарегистрированная дата смерти — седьмое октября две тысячи первого года?
— Да, правильно.
Секунда молчания.
— Он должен быть в базе, мэм. Нет никаких сомнений.
— Возможно, дело в задержке передачи данных. Я говорила с кем-то до этого, и мне сказали, что через пять лет все записи поступают в архив. Может, какая-то задержка или что-то еще?
— Это электронная база данных, мэм, — сказала женщина на другом конце провода. Она была чернокожей, это несомненно. Казалось, она хочет помочь Наташе. — Они просто выстреливают данными, и они загружаются к нам в систему напрямую. Если записи существуют, они должны быть здесь.
— Так что же это значит? — спросила Наташа. Она начала нервничать. Это осложнение было странным.
— Что это значит? — повторила женщина ее вопрос. — Это значит, что кто-то где-то напортачил, вот что это значит.
6
Термин «погодная музыка» описывает мягкие инструментальные аранжировки популярной музыки.