— Так почему бы нам не пойти и не посмотреть? — упрямо сказал Ленгтон.
Эдвард Виккенгем открыл ведущую на кухню дубовую дверь с заклепками и улыбнулся, извиняясь:
— Здесь небольшой беспорядок, но это наикратчайший путь — через кухню мы пройдем к задней двери.
Кухня была огромная, с двумя чугунными плитами «Ага», с широким столом из сосны и такими же стульями. Утварь из нержавейки сверкала чистотой, в шкафчиках со стеклянными дверцами виднелась фарфоровая посуда. Уже знакомая детективам экономка, чистившая над раковиной картошку, улыбнулась, когда они друг за другом прошли мимо нее. Они попали в узкий коридорчик, ведущий в прачечную комнату слева, затем подошли к другой, обитой, двери с целым рядом резиновых сапог, выстроившихся под старыми дождевиками, висящими на крючках.
Задний двор был окружен очень высокой стеной и еще хранил остатки булыжного мощения шестнадцатого века. Ворота в конце его были выкрашены зеленой краской. Эдвард Виккенгем отодвинул тяжелые засовы, чтобы открыть створки:
— Мы могли бы пройти и вокруг дома. Но этот путь намного короче, хотя, с другой стороны, здесь может оказаться больше грязи. В последнее время была плохая погода. — Он сделал знак следовать за ним.
Вскоре они подошли к большому амбару, до самой крыши увитому плющом. Перед ним праздно стояли древние повозки и разные ржавые механизмы. Эдвард Виккенгем помедлил:
— Давайте-ка посмотрю, не здесь ли он. Минуточку.
Виккенгем вошел внутрь, оставив дверь открытой. Внутри помещения оказался бассейн с выдвижным защитным экраном на электрическом приводе. За ним виднелись ступеньки, ведущие в спортзал с ультрасовременным оборудованием и зеркалами во всю стену, с душевыми и раздевалками, ныне пустовавшими.
— Тут его нет. Будем надеяться, он в конюшне, — сказал Эдвард, закрыв за собой дверь, и проверил пейджер.
Вслед за Виккенгемом-младшим они обогнули амбар, пройдя через другие ворота, которые вели к большой конюшне со стойлами не меньше чем на десяток лошадей. Заняты были лишь три из них. Двое мужчин убирали дворик, поливая его из шлангов.
— Отец здесь? — обратился к ним Эдвард.
Те помотали головой.
— Сожалею, я даже не представляю, где он может быть. Разве что… — Он обернулся к одному из конюхов. — А он не на болотах Бермарш?
— Возможно, сэр. Он выезжал сперва в загоне, потом мог отправиться в леса.
Виккенгем махнул ему в знак благодарности и поглядел на часы:
— Он вас ожидал?
— Нет, не ожидал. — Ленгтон уже начал раздражаться.
— Боюсь, мне надо ехать. Вернусь я поздно, так что предлагаю пройти обратно в дом.
— Давайте посмотрим на паддоке[10], — предложил Ленгтон.
Дорогу всю развезло, и им приходилось обходить глубокие лужи, следуя за Эдвардом Виккенгемом, который с явным недовольством вышагивал впереди.
Как по сигналу, из леса, окружавшего паддок, на гнедом мерине не меньше семнадцати ладоней в холке выехал всадник и совершил круг по загону, перемахивая препятствия. Если он и видел, что его ожидают посетители, то сделал вид, будто их не заметил, и продолжал погонять гнедого, заставляя его брать барьер за барьером.
Эдвард Виккенгем помахал рукой, и всадник натянул поводья. Лица его не было видно, поскольку сверху его закрывал жокейский шлем, а снизу — поднятый воротник твидового пиджака. На нем были кремового цвета джодпуры и черные ботинки. Он наклонился переговорить с Эдвардом, после чего выпрямился в седле и устремил взор на гостей. Кивнув, направил коня вперед.
Медленно подъехав к стоявшим плечом к плечу детективам, Чарльз Виккенгем посмотрел на них сверху:
— Сын сказал, вы желали меня видеть.
Ленгтон предъявил удостоверение и вгляделся в лицо мужчины. Очень темные глаза, крючковатый нос и тонкий суровый рот. Виккенгем соскочил с коня и передал поводья сыну.
Ленгтон представил ему Анну и Льюиса, но Чарльз Виккенгем, едва удостоив их взглядом, повернулся к сыну:
— Иди осмотри Уолтера: он стал прихрамывать на правую переднюю. Возможно, что-то с подковой. — Он похлопал гнедого по крупу. — И поторопись, хотя Уолтер сегодня совсем неторопливый.
— Сделаю. — Сын взлетел в седло и послал коня вперед.
Стоя напротив детективов и переводя взгляд с одного на другого, Виккенгем стянул кожаную перчатку:
— Так вы по какому делу?
— Не будет ли вам угодно вернуться с нами в дом? — с улыбкой предложил Ленгтон.
— Конечно, но сперва я хотел бы принять душ, если вы не возражаете.
— Это займет не больше минуты.