– Так, Арти, дружище, если Сид Маккей был твоим приятелем, почему я не видел его на твоей свадьбе?
Сонни был мне нужен – пусть он выжил из ума, но он знает все входы и выходы в правоохранительной системе, особенно в Бруклине, который казался мне иностранным государством, сколько бы дел я там ни расследовал.
– Все мы свихнулись в последнее время, Сонни, – произнес я мягко, насколько мог, и посмотрел на часы.
– Куда-то торопишься? Работаешь в «Гарденс»? На съезде республиканцев в Нью-Йорке? Да, они устроили себе кормушку на всем этом. Война с террором и прочий треп. Вот почему бы им не провести свой дурацкий съезд в «Нулевой зоне»? Выпьешь со мной?
Я кивнул.
Сонни сходил в комнату и вернулся на балкон с двумя бокалами в одной руке и бутылкой в другой. Посмотрел на «Джонни Уокер» и произнес:
– Мне всегда нравился скотч марки «Кинге Рэн-сом», но нигде не могу достать.
Он разлил виски. Внизу, по дорожке вдоль реки, бегало несколько человек. Почтовые катера неслись по водной глади, взметая тучи брызг. С балкона был виден дом, куда хотела переехать Максин.
– Тебе нравится вид? – спросил я Сонни.
– Нормально. А что?
– Максин хочет сюда переехать.
– Будем соседями, – сказал Сонни, потягивая виски. – Она не пожалеет. Максин достойна этого.
– Ты давно к врачу ходил, Сонни?
Он пожал плечами и поглядел на бегунов у реки.
– Знаешь, сколько народу в этом городе сидит на таблетках, легальных и нелегальных, или пьет не просыхая? – спросил он. – Градоустроители говорят, мол, Нью-Йорк возрождается, давайте натыкаем новых небоскребов, построим стадион в Вест-Сайде, сделаем все красиво. Забавно, не правда ли, что все эти придурки стремятся здесь жить. Посмотри на них: бегают трусцой, катаются на велосипедах, скачут взад-вперед по этой дорожке у реки, следят за собой. Посмотри, Арти, на этих девчонок с упругими сиськами, на этих финансистов, зашибающих большую деньгу. Полгорода боится потерять свое гнездышко в центре, другая половина – что по нас снова врежут. И все харкают своими легкими. Асбест и прочая дрянь от Торгового центра – поневоле задумаешься, чем мы дышим каждый божий день. Наши дома убивают нас. Фреон, неон, асбест… Знаешь, сколько неоновых лампочек лопнуло, когда долбанули эти самолеты, сколько мы вдыхаем дерьма, названия которого я даже не знаю? Асбест, фигест, – он рассмеялся. – Но цены на недвижимость ползут себе вверх, дружок. – Он поглядел на катера. – Ты знаешь, что «Нью-Йорк Уотервей», который гоняет катера в Джерси, и «Стэйтен-Айленд Ферри» на грани банкротства? Все прекрасно живут у воды и никуда не желают плавать. Я слышал, они закрываются к чертям, но все молчат об этом.
Сонни всегда был брюзгой, а когда фактически отошел от дел, стал ворчать еще больше. Прежде им двигало честолюбие, придавало ему сил, делало изворотливым. Теперь же у него появилось слишком много досуга. Он снова встал, прошел в комнату, поставил диск, старый альбом Арта Блейки.
Усевшись обратно в кресло и закатив глаза, он принялся отстукивать ритм по подлокотнику. Я начал звереть.
– Сядь, блин, и послушай, – сказал он.
Сонни любил джаз, и это было несомненным его достоинством. Он всегда ценил стиль. Давно взял себе роль этакого музыкального эстета пятидесятых. Однажды, когда мы задержались на работе допоздна и напились на пару, то забрели в один клуб, где играл Макс Роуч. Роуч был величайшим из смертных, одним из последних грандов бибопа.[7] Сонни взглянул на него, завороженный, и прошептал: «Улет». Я пытался забыть об этом. Палец отбивает ритм, да, Сонни? Да, сказал он в ту ночь, вот это мое, старик.
– Предлагаю сделку, дружище Арти, – произнес Сонни. – Я помогу тебе с этим делом, если выложишь все, что знаешь, про бомжа, убитого в воскресенье, того самого, который напугал Сида Маккея.
– Хорошо. Возможно, покойник был единоутробным братом Сида Маккея. Имя – предположительно Эрл.
– Без дураков?
– Да. В прошлом у них была какая-то связь. Видимо, Эрл преследовал его, докучал. Может, Сид не желал, чтобы Эрл выплыл и испортил ему жизнь. Логично, Сонни? Он говорил мне, будто некие русские отморозки пытались выудить у него, Сида, информацию, а Эрла прихлопнули по ошибке. Но сам он в это не верил, да и я не верю.
– Сид теперь уже нам не расскажет, – Сонни отвлекся, чтобы снова налить себе бокал. – Бедняга. Как он выглядел, этот Эрл?
– Я видел только его тень под водой. Он был мертв, вот и все.
– А знаешь, как я впервые увидел покойника и кто это был? – спросил Сонни.
– Давай поговорим о Сиде, – предложил я, изнывая от нетерпения.