— Именно к этому я и клоню. Они внушили нам, а может, мы неправильно их поняли, что их фирма связана с «Бауэрн-Франконией» и что все финансирование будет исходить от вас.
— Как называется компания? — степенно спросил Шиллер.
— «ТрансКом сервисиз». Она занимается услугами в области отдыха и развлечений, а также поставляет персонал…
— У нашего банка нет дочерних компаний, связанных с Советским Союзом.
Аркадий ответил:
— Но банк мог взять на себя обязательство в отношении такого финансирования?
— К сожалению, «Бауэрн-Франкония» не считает экономическое положение в Советском Союзе достаточно устойчивым для этого.
— Странно. В консульстве он не раз упоминал о «Бауэрн-Франконии», — заметил Аркадий.
— Именно к этому мы в «Бауэрн-Франконии» относимся со всей серьезностью. С кем я, простите, говорю?
— Я Геннадий Федоров. Мы хотели бы знать, по возможности сегодня, стоит ли банк за «ТрансКомом» или нет.
— Смогу ли я найти вас в консульстве?
Аркадий помолчал достаточно долго, чтобы, так сказать, проверить свое расписание.
— Большую часть дня меня не будет на месте. Мне нужно встретить в аэропорту Белорусский хор, потом украинских артистов, быть на ленче с Баварской киностудией, затем танцоры.
— Вижу, вы действительно заняты.
— Могли бы вы позвонить в пять? — спросил Аркадий. — Я высвобожу это время, чтобы поговорить с вами. Самое лучшее позвонить мне по 555-6020, — прочел он номер на телефонной будке.
— Как звали представителя «ТрансКома»?
— Борис Бенц.
Молчание.
— Я разберусь.
— Консульство признательно за проявленный вами интерес.
— Господин Федоров, меня интересует лишь добрая репутация «Бауэрн-Франконии». Я позвоню ровно в пять.
Аркадий повесил трубку. Он подумал, что банкир может перепроверить разговор, немедленно позвонив по телефону консульства, имеющемуся в телефонной книге, и спросив Геннадия Федорова, который благополучно разгуливает в данный момент по аэропорту. Он надеялся, что банкир не будет излишне любопытным, чтобы спросить в консульстве кого-нибудь еще.
Выходя из кабины, ему показалось, что здесь что-то не так: то ли чья-то нога исчезла в дверях, то ли покупатель внезапно застыл у витрины. Он подумал было незаметно проскользнуть обратно в универмаг, но тут увидел свое отражение в витрине. Неужели это он? Вот этот бледный призрак в севшем в швах пиджаке? В Москве бы он затерялся в общей массе. Здесь же, среди пышущих здоровьем мюнхенских любителей сосисок, он выглядел ни на кого не похожим пугалом. У него было не больше шансов затеряться среди покупателей и туристов на Мариенплатц, чем у скелета спрятаться под шляпкой.
Аркадий вернулся к гаражу и пошел вверх по пандусу, над которым висел желто-черный знак с надписью: «Ausgang!» [5]. Мчащийся с ревом вниз «БМВ» завизжал тормозами и подпрыгнул на амортизаторах. Аркадий прижался к стене. Водитель вертел мясистой головой и кричал: «Kein Eingang! Kein Eingang!» [6]
На первом этаже автомобили лавировали среди рядов припарковавшихся машин и между бетонными колоннами в поисках свободного отсека. Аркадий рассчитывал выйти на противоположную улицу, но все знаки указывали в сторону центрального лифта со стальными дверями и на стоявших в очереди респектабельно выглядевших немцев. Он нашел запасной ход на следующий этаж, но там все повторялось: те же машины с нетерпеливым рокотом моторов и неторопливым стуком дизелей, кружащиеся мимо такой же, как и этажом ниже, чинной толпы у лифта.
На следующий этаж взобралось меньше машин. Аркадий разглядел несколько свободных стоянок и красную дверь в конце помещения. Он был на полпути к двери, когда на пандусе снизу появился «Мерседес» и по инерции проехал между свободными стоянками. Машина была старого образца, белый низ весь в мелких, как старая слоновая кость, трещинах, дырявый глушитель неприятно дребезжал. Она остановилась в темном углу. Аркадий продолжал идти, похлопывая по карману рукой, будто нащупывая ключи. Пройдя мимо последней машины, он побежал трусцой. «Надо было лучше учить немецкий», — подумал он. Вывеска на красной двери гласила: «Kein Zutritt!». «Вход воспрещен!» — перевел он с опозданием. На косяке двери был замок с цифровым набором. Он немного повозился с ним и бросил это занятие. Оглянулся в сторону «Мерседеса».
«Мерседес» исчез. Но не уехал, потому что стены отражали его судорожные подергивания. Этот звук был единственным на этаже, и казалось, что он искусственно усиливался. Аркадий слышал стук цилиндров, звон плохо закрепленной выхлопной трубы. Машина, видимо, двигалась по другую сторону лифта или въезжала на одну из боковых стоянок. Отсеки не освещались, так что было где спрятаться.