Нет, конечно же, если опять «враг захочет нас сломать», сын будет, как и ты, сражаться за Родину. Но лучше бы этого не было. А чтобы этого не было, надо так устроить жизнь (обзаведясь, к примеру, мощнейшими ядерными ракетами), чтобы не воевали дети. Не ползли под пулями. Не захлебывались в крови.
Пережитое в 1941–1945 было не только величественно. Оно было ужасно. Поколение сражавшихся в той войне хотело одного — чтобы следующее поколение не испытало вновь этот ужас. А тут еще фактор ядерного оружия… Впрочем, этот фактор лишь дополнительно подогревал и без того страстное «да минует чаша сия — военная наша чаша!»
А ведь испокон веков существовала и другая традиция. Ее адепты передавали отпрыскам нормы и ценности, согласно которым подлинной жизнью живут лишь те, кто воюет. Подлинной смертью умирают только на поле брани. Вкусить от подлинной жизни и умереть подлинной смертью — вот в чем счастье, внушали детям родители. Смерть — удел каждого. Но обычная смерть отвратительна, а военная — прекрасна. Раз все умрем, то лучше умереть в бою за правое дело, чем в постели от старости или болезней.
Но одно дело — воспевать величие войны, а другое — воочию лицезреть изуродованные тела убитых, слышать стоны раненых. Те, кто стал на воинский путь, не только воспитывались в определенном духе! Не только были помещены в очень жесткие рамки своей среды, для которой пролитие крови было нормой, а любая попытка избежать участи, задаваемой рождением и воспитанием, не избавляя от рисков (струсишь — тебя убьют, будешь отлынивать — наверняка убьют те, кто не отлынивает и обладает лучшей боевой подготовкой), гарантировала позор (опять же, сопряженный с очень разнообразными рисками).
Помимо всего этого, «люди войны» (я здесь не обсуждаю забираемых в рекруты представителей низших сословий) имели и социальную, и метафизическую сатисфакцию[36]. Социальная очевидна: они были привилегированным сословием. Что же касается сатисфакции метафизической, то наиболее показателен пример древних викингов, уверенных, что воин, погибший с мечом в руке, попадет в особый, благой потусторонний мир — Валгаллу.
В мою задачу не входит подробное описание мировоззрения «человека войны», его системных отличий от «человека мирного». Тем, кого это интересует, рекомендую ознакомиться с работой нашего выдающегося ученого Е. С. Сенявской, создателя новой дисциплины — военной антропологии.
Я не зарекаюсь от более развернутого исследования этой проблематики. Но не сейчас и не здесь. Здесь же и сейчас я исследую фундаментальный переход от одного материала под названием «советско-коммунистические убеждения» к совсем другому материалу с тем же названием. Да, это совершенно разные материалы! Одно дело — «советско-коммунистические убеждения» в эпоху с 1917-го по 1950-е. И совсем другое дело — убеждения с тем же названием в эпоху с 1950-х по 1987-й. Проблема тут даже не в разоблачении пресловутого «культа личности», хотя и это имело огромное значение. И всё же решающим является смена эпох и порождаемых эпохами человеческих состояний.
С 1917-го по 1947-й война была для советского человека реальной мировоззренческой доминантой. Сначала — Гражданская война. Потом — подготовка к войне большой и неминуемой («Если завтра война, если завтра в поход»). Потом — Великая война и пять суровых восстановительных лет, столь же аскетичных и напряженных, как и предвоенные пятилетки. Примерно к 1950 году (провести тут четкую грань с точностью до года, разумеется, невозможно) завершается эпоха, в течение которой военным было всё: строй души, реальное бытие, критериальность, структура ценностей. Такая реальная, ежесекундная всепроникающая война уступает место чему-то совсем другому. Советский человек уже не непрерывно существует по принципу: «воюем — готовимся к войне — снова воюем — снова готовимся».
Советский человек начинает не воевать, а жить. Воюют — военные. Все остальные — живут. Напряженно трудятся.
Наслаждаются скромнейшим достатком. С радостью ощущают, как этот достаток растет, оставаясь наискромнейшим и, тем не менее, явственно возрастая. Да, империализм не дремлет. Да, неонацизм поднимает голову. Да, где-то там громыхает. Но после ужасных пяти лет, когда не где-то там громыхало, а тут земля вставала дыбом, это уже не порождает воительного настроя. Да и КПСС, вдохновитель и организатор наших побед, не бьет в военные барабаны ежесекундно и по любому поводу. А ведь в предыдущие тридцать лет это было именно так.
36
САТИСФАКЦИЯ (