— Именно так.
— Почему оно именуется «Братством змеи»?
— Причина в том, что с начала времен существовало потаенное знание, исключительное достояние группы посвященных. В Ветхом Завете оно называется странным именем — древо познания добра и зла. Ты помнишь, где о нем упомянуто?
— Конечно, об этом говорится в Книге Бытия. Там рассказывается, как наши прародители наслаждались благодатью Эдема. Им была дозволена всякая вещь, за исключением плодов с запретного древа, которое называлось именно так, как вы и сказали.
— Ты никогда не задавался вопросом о том, зачем же в Эдеме произрастало столь необыкновенное древо, плоды которого давали познание одновременно и доброе, и злое, коему следовало быть сокрытым от людских глаз?
Взгляд неофита был полон изумления. Так бывает, когда человек открывает нечто новое в том, что почитал досконально изученным.
— Я много размышлял об утрате этого золотого века, где жизнь и счастье были одно и то же. Все это произошло из-за того, что Ева отведала запретного плода, дала его Адаму, и за это они были изгнаны из рая.
— Какое животное искушало Еву?
— Это был змей! — воскликнул командор так, точно он только что совершил великое открытие.
— С тех самых пор змея сделалась проклятым животным, о котором было сказано «будешь ходить на чреве твоем», — вставил сенешаль.
— Мне до сих пор неясно…
— Все очень просто. Змея в этой главе Книги Бытия олицетворяет носителя знания добра и зла. Она символизирует проникновение в тайну. Это животное охраняет загадки и оберегает знания, которые должны быть сокрыты от взоров мира и доступны лишь немногим.
— Орден храма хранит эту тайну?
— Именно она, как я тебе и сказал, и является истинной причиной его существования.
— За все эти годы я не слыхал ни единого слова, хоть как-то связанного с тем, что вы мне только что рассказали.
— Это лишь подтверждает тот факт, что члены «Братства змееносца» оставались верны первейшему из своих обетов.
Этьен де Ламюэтт встревожился. Он припал к своему сосуду, допил вино, затем в волнении вскочил на ноги.
— Кто входит в состав братства?
— Малое число рыцарей, чьи достоинства позволили им обрести доступ к тайне.
— Вы наблюдаете таковые достоинства во мне?
— В ином случае вы не оказались бы здесь.
Со всем смирением, делавшим честь величию его духа, Этьен согласился войти в «Братство змеи», как на доброе, так и на злое. Он дал новую клятву, на сей раз возложив руку на красный крест, выделявшийся на его белоснежном облачении в районе сердца, и поклялся в верности черному магистру храма, которым оказался сенешаль.
В момент образования братства в стенах Клервоского монастыря его члены постановили, что помимо исключительных случаев, коих до сей поры никогда еще не происходило, черный магистр и белый магистр будут выступать как будто бы единая личность. Два магистра должны были составлять пару, действовать единодушно. Однако в случае разногласия последнее слово оставалось за магистром храма.
— Мне кажется, именно по этой причине на нашей печати отображены два рыцаря, скачущие на одной лошади, — произнес Этьен.
Магистр и сенешаль согласились с ним легкими кивками.
Потом сенешаль добавил:
— С течением времени тебе откроется, что не только босеан или sigillum templi,[9] но и многие другие наши символы скрывают в себе значение, объяснить которое способна только малая группа посвященных.
В голове командора Антиохии бурлили вопросы. Какую же тайну охраняет братство? Какие еще обязанности, помимо сбережения тайны, возложены на его членов? В каких отношениях состоят они между собой?
Жак де Моле словно прочитал его мысли. Он вторично наполнил сосуды кипрским вином и заметил:
— Предполагаю, что ты горишь желанием узнать, какую же тайну мы оберегаем?
— Мне не хотелось бы напрашиваться.
— Любопытство твое будет удовлетворено нынче же ночью, когда мы завершим ритуал посвящения. Это произойдет еще до заутрени.
Задремавшего часового, сержанта ордена тамплиеров, разбудили крики и сильные удары в ворота, растревожившие птиц на стенах.
— Открывайте! Именем короля, открывайте!
— Кто здесь так кричит?
— Солдаты короля! Тотчас открывайте!
— Да знаете ли вы, в чьи ворота стучите?
— Конечно знаем! Не заставляйте меня терять терпение!
Сержант скрылся за стеной. Снова наступила тишина, нарушаемая лишь хлопаньем крыльев стрижей, которые никак не могли успокоиться.
В то время как снаружи солдаты Филиппа Четвертого нетерпеливо дожидались ответа и каждая минута казалась им вечностью, внутреннее пространство крепости наполнилось суматохой и беготней, потому что Жака де Моле в его келье не оказалось. Тамплиеры уже не спали. Они готовились к заутрене, совпадавшей по времени с зарождением дня.