Нет, Кармалюк старшему из той банды что-то сказал, и отошли все в сторону, нам освобождая путь. Мимо проходим, взгляды их ловлю — а смотрят-то больше на меня, чем на ребят! И шепот слышу:
— Вот вырядилась…
— Актриса. И московская.
— Живут же люди… Тьфу!
— И что с того, что московская? Попалась бы в парке одна, мы бы ей подол завязали.
А Кармалюк подбежал, и спешит объяснить:
— Прощевайте, это комсомольцы наши, сознательные. Ходят, смотрят, чтобы порядок был. Вот только наряженных по-капиталистски очень не любят — и бывает, что наказывают по-свойски. Но это не со зла, а ради победы коммунизма!
Не скажу, что услышанное меня обидело — я хорошо усвоила, как меня Анна учила, "если ты, твои поступки и слова, твой внешний вид кому-то не нравятся — то это их проблемы" (ну если, конечно, речь идет не о тех, чье мнения для меня авторитетно — товарищей Сталина, Пономаренко, Анны и моего мужа). Но информация к размышлению — вот что-то тут не так, ну совершенно не по-советски. И кстати, отчего в столь "европейском" городе люди на улице одеты так убого? В Москве мужчины тоже нередко носят что-то в военном стиле — но именно подражая, уж я-то различу пошитое по фигуре, из более дорогой ткани и с "неуставными" деталями, а не потертые обноски и еще не в размер. А на женщин и смотреть печально — я, Анна, Мария, любая из наших девушек тут выглядела бы королевой, даже в своем повседневном, а не праздничном. И вряд ли дело в бедности — я уже знаю, что в СССР "тариф", то есть инженеры и рабочие при равной квалификации и должности получают одинаково, что в Москве, что в Одессе, а тут, Федоров нам сказал, есть несколько больших заводов. И должны быть те, у кого заработок высокий — интеллегенция, начальство, их семьи. Интересно, в газетных киосках тут можно ли найти нашу "Комсомолочку", Анна говорила, что ее даже в Харбин завозили (ленинградский "Силуэт" начал выходить уже после того, как моя подруга к своему Адмиралу ездила на Дальний Восток)? Вроде мелочи — но когда-то на севере из похожего вышло вполне реальное дело "немецкой шпионки Веры Пирожковой"[12].
Пора возвращаться, а то уже вечереет. И дует здесь на просторе, с платьем моим играет бесстыдно, и прохладно, надо было плащ надеть.
А завтра уже начнем снимать кино — мы же "Ялтинская киностудия".
Эпизоды из будущего фильма.
Поляна в лесу. Двое. Один одет в стиле пятнадцатого века. Долгополый кафтан-жупан на шинель похож, только сабля на боку в современные реалии не вписывается. Второй — в джинсах и ватнике, как горожанин, выбравшийся на природу. Возятся с какой-то аппаратурой.
— Ну, попали! Судя по настройкам, в год 1942й. Вернемся, я всю группу подготовки разнесу.
— Слушай, как это вышло?
— Так хрононавигация, наука неточная. Малейшая ошибка в расчетах, и привет. И слухи ходят, о бурях в хроноэфире.
— И что теперь?
— Так если посчитать. Плюсы, раз мы попали промежуточной станцией сюда, вместо планового 2012го, то можем теоретически перебросить дальше, на коротком плече, гораздо больший груз. Не одного тебя, а даже четверых. Минус, что здесь и сейчас, сколько я помню, идет война — и если нас засекут, то все. Ты ведь знаешь, после включения и настройки аппаратуру двигать с места уже нельзя — канал оборвем.
— То есть нужна база. Желательно, хорошо защищенная. Совсем хорошо, если с помощниками и охраной.
— Найдется. Знаешь правило "наших бьют — помоги"?
— Боеприпасов хватит? Их в обрез брали, для работы уже там.
— Как-нибудь управимся, не впервой. А проблемы будем решать по мере поступления.
Партизанская землянка. Те же двое "хрононавтов". И четверо партизан.
— За то, что вы нас выручили спасибо — говорит командир отряда — роту карателей, как корова языком. Но все ж, кто вы такие? На наших, из Москвы, не похожи. Инглиш?
— Словам не поверите, а потому, я вам кое-что покажу — отвечает тот кто в джинсах — смотрите.
Делает что-то с приборами. И прямо в землянке, на стене открывается окно в другой мир. Старинный, средневековый город, узкие улочки, народ соответствующего вида.
— Это еще что за кино?
— Это не кино. А машина времени и пространства. Там год 1494. Туда можно сейчас шагнуть и войти. Туда нам и надо — ну а сами мы пришли очень издалека. Москва, но год 2418.
— А вот мы сейчас и проверим — решительно говорит командир отряда — Петруха, за мной, свидетелем будешь!
И оба шагают в "окно".
Средневековая улица. Днем, у всех на глазах, прямо из воздуха возникают двое, странного вида. Но с красными звездами (дьявольскими пентограммами!) на шапках. Оглядываются по сторонам.