В казармах мы застаём полный беспорядок. Разбуженные ото сна повстанцы успели только накинуть на себя одежду и взять оружие.
В складе мельницы, которая днём и ночью работала на нужды бандитов, мы обнаруживаем огромные запасы зерна и муки. Дополнительная добыча радует нас не меньше, чем вид коров, выгоняемых из импровизированных коровников, окружающих санаторий.
Около одиннадцати часов батальон готовился к отходу. Первая рота открывала шествие в качестве передового охраняющего отряда. Остальные три роты шли по флангам длинной колонны.
Весь караван без препятствий поздним вечером достиг Пшебраже.
Утром вокруг места, где собрали скот, собрались сотни людей. Люди внимательно осматривали приведённых коров, звали их по именам. Среди тех, кто узнал своих животных, больше всего было жителей Марьяновки, Гуты и Дерманки. Именно там в начале лета банды нажились больше всего, там же они убили больше всего людей.
Осталось ещё около ста бесхозных коров, на которые никто не заявлял своих прав. Комитет по опеке решил распределить их между самыми бедными. Приоритет отдавался семьям с наибольшим количеством детей.
Конечно, эта помощь не решала всю проблему, но по крайней мере часть детей Пшебраже отныне была обеспечена базовой порцией молока.
Через несколько дней командир взвода Генрик Ольшевский доложил мне, что патруль задержал недалеко от Пшебраже какого-то человека.
«Он отлично говорит по-русски. Похож на какого-то сбежавшего из плена советского солдата, но, в конце концов, кто его знает. Он бродил по окрестностям, а теперь не хочет сказать, кто он такой.»
«Где он у вас?»
«Здесь, в соседней комнате.»
Я пошёл в комнату отца, который как раз был занят разговором с незнакомым мужчиной.
Прибывший был среднего роста, коренастый, но настолько истощённый, что держался на ногах с последних сил. Об этом говорили его потухшие, впалые глаза, резко очерченные скулы, вся его сгорбленная фигура.
Увидев меня, он поднялся с места.
«Здравствуйте!»
«Присаживайтесь!..»
«Кто это?» — спросил я отца, который прекрасно владел русским языком282.
«Он утверждает, что является советским солдатом. Прошлой ночью сбежал из поезда с пленными. Пострадал, голоден...»
Солдат с явным беспокойством прислушивался к нашему разговору.
«Не волнуйтесь», — успокоил я его. — «Мы вас накормим, вы отдохнёте, а потом будете делать, что захотите.»
Мужчина поблагодарил меня кивком, но беспокойство не исчезло с его лица. Я позвал свою младшую сестру, Владю.
«Позаботься об этом человеке. Дай ему что-нибудь поесть и приготовь постель. Пусть выспится. Через час я улажу свои дела и сам о нём позабочусь.»
В канцелярии меня уже ждал второй связной, Дионисий Бергель.
«Мой патруль задержал одиннадцать человек», — доложил он. — «Вероятно, это советские солдаты. Все голодные и измотанные. У одного сломана рука.»
«Где ты их разместил?»
«Пока что они находятся в нашем лагере.»
«Надо отправить их в госпиталь», — решил я.
Я набросал на листочке несколько слов для Тадека Войницкого, командира четвёртой роты. Именно там, в пределах его подразделения, располагался наш лагерный госпиталь. Я поручил доктору Богданскому и фельдшеру Блажейчику разместить прибывших в отдельной палате и позаботиться о них. Вечером Войницкий сообщил мне, что всем перевязали раны и теперь они спят в отведённой для них комнате.
Навалившаяся работа не позволила мне навестить неожиданных гостей в ближайшие дни. Наконец, я всё же нашёл минутку свободного времени и поскакал в Юзефину. У дверей меня встретил часовой.
«Как они себя чувствуют?»
«Всё в порядке. Только всё чаще спрашивают, в чьих руках они оказались и что с ними будет, когда поправятся.»
«А что ты им отвечаешь?»
«Говорю, что, когда приедет комендант, они всё узнают.»
Когда я вошёл в палату, все русские стали в ряд возле своих кроватей. Они украдкой наблюдали за мной.
«Здравствуйте, ребята!»
«Здравствуйте!»
«Как вы себя чувствуете?»
«Хорошо. Только один из нас немного недомогает.»
«Как с уходом и питанием?»
«Не жалуемся.»
Мои вопросы немного разрядили официальную атмосферу.
Мы сели на кроватях. Я попросил их рассказать мне о себе. Слушая, я пристально наблюдал за ними. Перед собой я видел людей со смелым взглядом, высоким интеллектом и самообладанием. По их жестам и манере поведения сразу можно было узнать военных.
Мои догадки подтвердились. Вся дюжина ещё несколько недель назад носила офицерские мундиры Советской армии. Хотя они были из разных частей и даже армий, судьба свела их в одном вагоне для перевозки военнопленных. Решение о побеге было принято быстро и единогласно. Они выбрали лесистую местность между Киверцами и Рожищами. Через пролом, пробитый в стене вагона, удалось сбежать двенадцати людям. Затем охрана транспорта остановила поезд.