Оказавшись в незнакомой местности и ожидая встречи с отрядами УПА, о которых они много слышали по ту сторону фронта, они начали пробираться на северо-восток, тщательно обходя крупные населённые пункты. В районе Пшебраже их неожиданно окружил какой-то вооружённый патруль, и вот они оказались у нас.
Я сердечно попрощался с ними, пожелав скорейшего выздоровления, и направился к двери. Я чувствовал, что наступившая тишина полна напряжения.
Я уже стоял на пороге, когда меня остановили слова:
«Извините, товарищ комендант! Мы хотели задать вам один вопрос...»
«Прошу.»
«Мы хотели бы знать, что вы с нами сделаете, когда мы уже поправимся...»
В их глазах я заметил напряжённое ожидание.
«Скажите нам откровенно», — продолжил тот же военный, — «кем вы на самом деле являетесь, в чьих руках мы находимся? Мы знаем о вас только то, что вы — какой-то разрозненный отряд в странной форме. Мы наблюдаем из окна за вашими людьми. Они живут в соседнем здании... Когда нас сюда вели, мы видели по дороге сотни женщин и детей, толпившихся возле убогих землянок. Всё это для нас очень загадочно. Сначала мы предполагали, что попали в какой-то крупный отряд Украинской повстанческой армии, но теперь мы знаем, что это не так. Поэтому мы хотели бы узнать у вас, как у коменданта этого поста, что вы намерены с нами сделать.»
Постепенно я начал понимать причины той сдержанности, с которой они до сих пор относились к нашим партизанам и ко мне. Осторожность, с которой они говорили о бандитах УПА, указывала на то, что они не исключали даже самого худшего варианта развития событий.
«Неудивительно, что вы спрашиваете, кто мы такие», — сказал я, снова садясь на одну из кроватей. — «Удивляюсь только тому, что вы спрашиваете об этом только сейчас. Отвечу коротко: вы находитесь в Пшебраже, недалеко от Киверцов. Мы — центр самообороны польского населения. С весны 1943 года мы защищаемся от нападений украинских банд. Мы стоим на страже безопасности более двадцати тысяч человек. Эти землянки — их жилища. Я — комендант самообороны. Я опасался, что, не доверяя нам, рано или поздно вы попытались бы сбежать, а вокруг полно банд, поэтому предпочёл поставить часовых, пока вы не обретёте к нам полное доверие. Потом, когда вы поправитесь и наберётесь сил, вы сможете уйти в любой момент. Мы не будем вас удерживать. Напоминаю только об опасности, исходящей от банд. Как фронтовики, вы не представляете себе, чем грозит столкновение с уповцами. Мы знаем это слишком хорошо... Поэтому я не советую отправляться в путь в одиночку, без оружия. Мой совет таков: в окрестностях действует несколько сильных партизанских отрядов, в том числе: Медведева, «Макса», Прокопюка. Мы очень активно сотрудничаем с ними. В любой день один из этих отрядов прибудет в Пшебраже, и тогда вы сможете присоединиться к ним. Лично я с удовольствием увидел бы вас в наших отрядах. Ваш военный опыт был бы для нас очень ценен. Однако должен признать, что оперативность обычных партизанских отрядов значительно выше. Мы привязаны к одному месту, наша главная задача — защита населения, и именно это определяет характер нашей борьбы. Я сказал, пожалуй, всё. Всё ли ясно?»
«Ясно, товарищ комендант. Сердечно благодарим вас и за заботу, и за хороший совет.»
«Ну и как, вы подождёте, пока сюда прибудет какой-нибудь советский отряд?»
«Так и есть. Пожалуй, это лучший выход в нашей ситуации.»
Так и случилось. Через несколько дней двенадцать отважных беженцев разделились на две группы. Шестеро ушли в отряд Фёдорова, остальных шестерых приютил Бринский.
С этими последними я встретился позже ещё раз в Гродке283 за Карасином, в феврале 1944 года. Офицеры передали через меня приветствия персоналу госпиталя, особенно доктору Богданскому и фельдшеру Блажейчику. Они нас помнили.
Встреча с Кузнецовым
Однажды ко мне заглянул Тадеуш Коксанович.
«Хенек, тебя ждут два партизана из отряда Медведева. Они хотят с тобой поговорить наедине. Дело важное.»
«Попроси их зайти.»
Через минуту он вернулся в сопровождении партизан. Их смуглые, загорелые лица свидетельствовали о тесном контакте с лесом. Одного из них я знал в лицо по недавним контактам с отрядом Медведева.