Всё это казалось мне довольно странным. Неужели опытные советские партизаны позволили так застать себя врасплох? В Пшебраже была слышна яростная стрельба, но длилась она очень недолго. Очевидно, противник располагал значительными силами, а после боя не спешил — нашлось время забрать раненых и убитых.
Мы решили навести справки в Рафаловке. Полученные там сведения превзошли наши ожидания.
Трагедия разыгралась следующим образом: во второй половине дня в Германовку приехали три машины украинской полиции и два легковых автомобиля с немцами. Машины остановились в километре от деревни, а группа полицейских подошла лесом к самым постройкам. В такой ситуации бой действительно должен был быть очень коротким. Люди бросились бежать, однако оказалось, что лес окружён плотным кольцом полиции, которой командовали несколько жандармов. Прежде чем беглецы успели скрыться в лесу, половина из них пала. Погибло больше десятка человек. Лишь нескольким мужчинам удалось уцелеть и бежать в Пшебраже. Мы разминулись с ними по дороге.
Лишь через пару дней вскрылись дальнейшие подробности нападения. Германовка пала жертвой предательства немецкого шпиона, который, прикидываясь партизаном, с некоторого времени находился в соединении Бринского. Он только и ждал удобного случая, чтобы уничтожить хотя бы один отряд. Таким случаем стало для него разделение отряда Мочулы на две группы. Предатель оказался в той группе, которая ушла в Луцк. Сообщить немцам теперь было уже простым делом.
Об этих фактах я узнал от жителей Рафаловки. Волей случая партизаны, отправленные в Луцк, зашли в Рафаловку за подводами. Многие жители этой деревни видели этих партизан и запомнили их лица. Когда немного позже украинская полиция проезжала через Рафаловку, одного из них узнали. Он сидел в машине с немцами и беззаботно с ними беседовал. Судя по всему, он выполнял роль проводника.
Из окружения вырвался и тяжелораненый Мочула. Несколько недель спустя он лично подтвердил эти факты. Тот «партизан» уже давно вызывал у него недоверие. Но конкретных улик против него не было, поэтому через какое-то время это недоверие списали на счёт излишней подозрительности. В результате от дальнейшего наблюдения за ним отказались.
Последней жертвой провокации стал Гугларж, который был постоянным проводником партизан к железной дороге. Возвращавшиеся из Германовки немцы забрали его из дома, посадили в машину, и с тех пор его следы затерялись.
То, что произошло в Германовке, стало для нас очередным предупреждением. Ведь то же самое могло постигнуть и Пшебраже. На нас немцы не пожалели бы ни армейских частей, ни украинской полиции, ни даже танков.
Впрочем, мы уже давно рассчитывали на такую возможность. В разных точках Пшебраже мы расставили бочки с бензином. Наполненные им бутылки должны были стать нашим оружием против танков.
Теперь мы боялись, что Гугларж, подвергнутый пыткам, расскажет немцам о Пшебраже и о нашем сотрудничестве с советскими партизанами. Тогда пацификация стала бы уже неизбежной. На всякий случай мы объявили повышенную боевую готовность. Всю ночь первая рота несла вахту на дороге, ведущей из Луцка в Киверцы, а четвёртая рота подошла вплотную к Германовке и перекрыла дорогу в Рафаловку. Самооборона в Рафаловке также находилась в полной боевой готовности.
Однако ночь прошла спокойно. Утром мы снова поехали в Германовку и только теперь смогли установить реальные потери. Среди убитых преобладали пожилые люди и дети. Провидение ещё раз спасло Ирену от неминуемой смерти. Если бы она не приехала в Пшебраже, она разделила бы судьбу тех, кто остался в Германовке.
Многие беженцы сделали правильные выводы из опыта Германовки: ещё слишком рано было возвращаться в свои деревни, в свои дома.
Мы начали думать о мести. Мы хотели хотя бы частично отомстить за смерть жителей деревни и советских партизан. Идею нам подсказал полковник Прокопюк. Дело в том, что на аэродроме Небожка особой жестокостью по отношению к работавшим там евреям отличался некий немецкий майор авиации. Было установлено, что он живёт в пригороде Луцка, на трассе Киверцы — Луцк, и каждый день в восемь утра выезжает из дома на автомобиле, которым управляет шофёр.
На операцию вызвались два добровольца: Пётр Толканюк291 и бывший советский военнопленный «Коля». Помимо них в покушении должна была принять участие невеста Толканюка, Елена Копей. Присутствие молодой девушки в некоторой степени замаскировало бы намерения заговорщиков.