От лесничества Юлана до Луцка было всего семь километров. В то время через Луцк проходили колонны советских военнопленных. С ними обращались бесчеловечно, в нарушение всех международных конвенций, и они бежали при каждой представившейся возможности.
Осенью 1941 года я встретил недалеко от лесничества троих истощённых людей, одетых в лохмотья советских униформ. Они смотрели на меня с недоверием, раздумывая, не скрыться ли от моих глаз. Они предпочли встречу с одним человеком, чем со всей деревней, где легче найти какого-нибудь шпиона или доносчика. Встреча была неожиданной.
Догадываясь, кто они, я крикнул, что я лесник и им с моей стороны ничего не грозит. Они немного успокоились и подошли поближе. Мои догадки оказались верными. Когда я привёл их в дом и накормил, они начали рассказывать о своём побеге, о кошмарных условиях, в которых их везли на запад.
Им удалось сбежать уже в Луцке, когда поезд въезжал на станцию. Совершенно не зная окрестностей, они блуждали три дня по близлежащим лесам, боясь приближаться к населённым пунктам. Я предложил им работу в моём лесничестве. Они с радостью согласились. Линия фронта была далеко, возвращение в свободный мир стало невозможным. Оставалось ждать, как-то пережить всё это. Мысль о партизанстве была тогда ещё такой нереальной...
С помощью Ядешки я как-то собрал три комплекта одежды, и русские приступили к работе по вырубке леса.
К этому времени немцы уже начали шпионить, разыскивая сбежавших военнопленных и евреев. Лесничие домики находились под особенно «тщательным» наблюдением. Поэтому моим подопечным пришлось отправиться дальше. Однажды ночью они пришли поблагодарить меня за всё, что я для них сделал, и направились на север.
Несколько раз мне также встречались странствующие евреи, которые не питали иллюзий относительно цели создания гетто. Они прятались в нашем лесу или, сразу после побега, обращались за помощью в лесничество. Затем они тут же исчезали, направляясь в северную Волынь, где простирались непроходимые болота и леса.
Летом 1942 года меня перевели в лесничество Глебоке92, штаб которого находился в Маневичах93. Незадолго до моего отъезда меня навестил брат Юзек на моём прежнем месте жительства. По его серьёзному, почти торжественному выражению лица я понял, что он хочет рассказать мне что-то важное. Наконец он раскрыл цель своего визита:
«Ты сидел здесь, как Господа Бога за пазухой. Слышал ли ты, что недавно была создана польская подпольная организация?»
«Ничего об этом не знаю.»
«Ещё бы...»
«Ты в ней состоишь?» — спросил я, удивлённый всем этим разговором.
«Конечно. Я подумал, что и тебе стоит вступить в неё.»
«Но что я должен делать? В чём заключается это «членство»?»
«Цель одна: борьба с оккупантом. Так ты вступаешь в организацию или мы забываем об этом разговоре?»
«Участвую.»
«С сегодняшнего дня ты можешь считать себя членом нашей организации. Выбери себе псевдоним и жди первых контактов...»
На следующий же день, в сопровождении брата, я отправился на встречу с инспектором организации. Встреча состоялась в парке в Луцке. «Адам»94 — так он назвался — представил меня своему заместителю, «Чижику»95. Инспекторов в первую очередь интересовала обстановка, в которой я находился. Узнав, что я меняю работу и переезжаю в Полесье96, они попросили меня поискать в новом районе подходящих людей для вступления в организацию. Самым важным на тот момент было создание сети организационных ячеек. Вопрос об оружии и вооружённых протестах был лишь вопросом будущего. После короткого разговора меня снова спросили, полон ли я решимости вступить в организацию и готов ли я принести присягу. Я согласился. Присяга прошла в обычных условиях. Мы отошли в безлюдный уголок парка, я встал по стойке смирно и повторил присягу за «Адамом».
Я отправился в Маневичи уже в качестве члена подпольной организации.
Моим постоянным спутником на пути к новой должности был Янек Ядешко. Несколькими месяцами ранее сюда из Киверцов также перевели инженера-лесовода Чарчуна. Наши должности в Юлане заняли украинцы.
Но и там мы долго не задержались. Я стал лесником в Карасине97, недалеко от Маневичей. Ядешко занял должность управляющего местной лесопилкой.
Карасин
От Маневичей до Карасина более двадцати километров к северо-западу. Примерно на середине маршрута начинаются огромные леса и болота, соединяющие Полесье с Волынью.