Дело было очевидно. После короткого совещания, которое носило скорее формальный, чем содержательный характер, у нас был готов ответ.
«Ни в коем случае не может быть, чтобы в такой операции не участвовали наши ребята! Вы можете рассчитывать на весь батальон в полном вооружении. Давайте только определимся со сроком...»
«Вот именно», — перебил меня «Макс». — «Сейчас это было бы сложно. Ведь всё будет зависеть от развития ситуации на фронте и должно быть синхронизировано с точностью почти до часа. Мы же не можем занимать пути целыми днями. Это должен быть короткий удар в самый горячий для немцев момент. Поэтому пока нужно ждать приказов партизанского командования. Но будьте начеку... Мне кажется, это дело не более чем недели...»
По окончании совещания «Макс» подошёл ко мне.
«И ещё одна просьба, Хенек», — он взял меня под руку, — «одолжи мне на день-другой сорок партизан. У меня одно дело в окрестностях Цумани... Пригодилось бы несколько больше ребят...»
«Улажено, только скажи, где они должны собраться.»
«Завтра утром ты пришли их сюда, а мы переночуем в Рафаловке и отдохнём перед вылазкой.»
Развитие событий на фронте сорвало планы нападения на железнодорожные пути. События развивались с огромной скоростью, и я встретился с «Максом» только через несколько дней, но уже по другую сторону фронта.
28 января я получил сообщение из инспекции Армии Крайовой в Луцке с рекомендацией усилить бдительность в связи с приближающейся волной немецких войск. Мы решили, что если в район Пшебраже начнут прибывать более значительные немецкие силы и они начнут готовиться к сопротивлению, мы двинемся всем лагерем на восток, где простирались обширные леса, контролируемые партизанами. Если нас застанут врасплох какие-то оставшиеся отряды, мы завяжем с ними бой, а население в это время будем эвакуировать на восток.
В душе мы надеялись, что Пшебраже, расположенное вдали от главных дорог, не станет ареной крупных сражений. По нашему мнению, фронт должен был пройти южнее и без особого сопротивления прокатиться дальше.
Тем временем из Киверцов прибыла рота вермахта и окопалась в деревне Озеро, направив стволы тяжёлых пулемётов в сторону Пшебраже. Когда жители Озера сообщили нам об этом, мы начали готовиться к открытому бою.
Я поручил Житкевичу, знавшему немецкий язык, отправиться в сторону Озера и попытаться выяснить намерения немцев в отношении Пшебраже. Все роты уже были готовы к бою. Мы ждали только возвращения Житкевича.
Мой заместитель принёс обнадёживающие новости: командиром роты был молодой лейтенант, который чувствует себя здесь очень неуверенно. Он опасается и партизан, и регулярных подразделений Советской армии. Задача роты — защита Киверцов с севера и блокирование дороги Луцк — Колки.
Несмотря на это, мы не прекращали наблюдения и готовились к обороне. Четвёртая рота продвинулась вперёд и укрылась вблизи лесничества Зимного297. Оттуда до Озера её отделял всего один километр, с хорошим подходом через болота и заросли.
Франек Житкевич с одной ротой расположился у дороги Киверцы – Озеро и готовился сжечь мост через Конопельку298 в окрестностях Секериц.
В самом лагере тоже не бездельничали. Поскольку для нас самым страшным были танки, мы приказали людям перелить бензин из бочек в бутылки и снабдить их паклями, фитилями и прочими подобными «воспламенителями». Узнав о приближении танков, люди, «вооружённые» бутылками, должны были выйти на дорогу Киверцы – Озеро и из-за деревьев забросать ими стальные корпуса.