«Мне кажется, что это не кроты», — сказал я. — «Посмотрите, все холмики одинаковые. Выглядят так, будто их кто-то насыпал одной меркой...»
Мы начали обыскивать рощу. В небольшой группе маленьких сосен я заметил явную неровность земли. Вереск, редко растущий в этой густой роще, здесь был пожелтевшим и увядшим. Я потянул за пучок стеблей. Краем глаза я заметил, что егеря медленно отступают за близлежащие сосенки. А вдруг это взорвётся?
Оно поддалось с удивительной лёгкостью и... обнажило ровно срезанный дёрн. Просто холмик был покрыт дёрном. Под ним я наткнулся на тонкий слой земли, затем на солому, а под ней на... картошку. Это был солидный, хорошо защищённый картофельный курган.
Закладка была довольно большой. Мы предположили, что кто-то хранил там около двадцати центнеров этого овоща.
Мы начали размышлять, что делать с этим сокровищем. Мы не сомневались, что картофель принадлежал тем, кого мы так старательно искали. Стоит ли ждать их сейчас? Они могли прибыть через час, а могли и через два месяца! Кладка была надёжно защищена. Это ясно указывало на то, что её владельцы намеревались здесь перезимовать. Мы решили не трогать накопленное богатство. Мы снова тщательно засыпали картофель землёй. Только по дороге домой егеря признались, что они несколько раз сталкивались с вооружёнными людьми. У них были свои причины хранить этот секрет в тайне.
«Тогда бы начались розыски и перестрелки. Это станет действительно опасным. Лучше не связываться с этими людьми», — сказали они.
Я полностью с ними согласился, но по другим причинам.
«Вы правы, лучше их не беспокоить. Полиция организует рейд, который либо увенчается успехом, либо провалится, а мы останемся здесь», — подтвердил я их опасения.
Значит, слухи подтвердились. Но я всё ещё не знал, кто эти лесные люди: евреи, спасающие себе жизнь, или советские партизаны?
В последнюю возможность было трудно поверить. Партизаны здесь? Так далеко позади нацистских сил? Среди полицейских участков и украинских националистов, симпатизирующих немцам? Где вообще они возьмут оружие, чем будут питаться, где смогут переночевать зимой? Я решил, что единственными незаконными обитателями леса могут быть евреи, изгнанные из своих домов.
Пусть сидят там. Картофельная куча — их единственное богатство. Если переживут зиму, это будет их удачей. Чтобы избежать дальнейшей огласки, мы решили позабыть обо всём обнаруженном.
Примерно в начале сентября я, как обычно, сидел на лесопилке и наблюдал, как сортируют сосны в лесу. Рабочие суетились на площадке, а рядом со мной стоял приходской священник.
Из деревни к нам шла молодая девушка в городской одежде. Увидев лесосклад, она ускорила шаг и подошла к одному из рабочих.
«Здесь работает лесничий Цибульский?» — услышал я этот вопрос.
«Да, здесь. Он сидит там, у той груды дров.»
Услышав своё имя, я подошёл к ней. С нескольких шагов я понял, что она еврейка, и в следующую секунду узнал её. Она оказалась дочерью владельца дома, где жил мой брат Юзек. По-видимому, она узнала и меня, потому что её лицо озарилось.
«У меня есть письмо для лесничего», — сказала она с волнением.
Я разорвал тщательно запечатанный конверт. Это был Юзек. С первых же слов я понял, о чём идёт речь. Не желая привлекать внимание наблюдавших за нами людей, я вошёл в квартиру вместе с девушкой.
Юзек попросил меня позаботиться о ней. Она одна — её родители погибли в гетто. Он надеялся, что здесь, подальше от немцев, я смогу спрятать её от доносчиков.
Рассказ девушки показал, что за две недели до этого немцы, возглавляемые группой власовцев и украинских полицейских, начали ликвидацию Луцкого гетто98. Евреев выводили из города и убивали над общей могилой. Девушка спряталась в подвале своего дома и выжила. Через три дня, умирая от голода, она покинула своё убежище и встретила патруль украинской полиции прямо у ворот. Её отвезли в замок, где содержались другие евреи, пережившие погром.
В ту же ночь ей удалось сбежать и прийти к моему брату. Юзек спрятал её на чердаке, но, опасаясь поисков, через несколько дней отвез её обратно в Пшебраже. Её появление вызвало тихий переполох в деревне. Распространились слухи, что у Цыбульских живёт красивая темноволосая девушка, очень похожая на еврейку. Дальнейшее пребывание в Пшебраже стало для неё невозможным.