Коммунистический режим был заинтересован в как можно более быстром стирании всех воспоминаний о польском характере Пограничья, в связи с чем любая тематика, связанная с ним, сразу же отвергалась цензурой. В советской историографии Волынскую резню вписали в схему классовой борьбы, доказывая, что именно украинский пролетариат поднял руку на «польских господ» (игнорируя при этом очевидный факт, что жертвами были не помещики, а крестьяне). Часть историков также считает, что на протяжении всего периода существования коммунизма в Центральной и Восточной Европе Соединённые Штаты и Запад были заинтересованы в сотрудничестве с украинскими националистами (преимущественно эмигрантами), видя в них потенциальный зародыш распада советской империи. В этой ситуации никому не было выгодно напоминать о преступлениях, совершённых в 1943 году.
Ситуация лишь в некоторой степени изменилась после 1989 года. Правда, о волынском геноциде начали вообще говорить и писать. Количество публикаций, появившихся на эту тему, может и не впечатляет, но всё же достаточно значительная. Правда, мнение Люцины Кулинской о том, что либеральные СМИ и часть польских учёных проводят стратегию оправдания деятельности ОУН и УПА, следует считать в корне преувеличенным, однако тем не менее следует констатировать, что вокруг обсуждения темы преступлений, совершённых украинскими националистами, существует определённая неприязнь.
Несомненно, на это влияют (как и в любую эпоху) факторы политического характера. Польша, как член НАТО и ЕС, союзник Соединённых Штатов, партнёр «оранжевой революции» 2004 года, заинтересована в укреплении проевропейской идеологической ориентации на Украине, противостоящей сильному российскому влиянию, доминирующему, в частности, в восточной и южной частях страны. Однако следует осознавать, что в это патриотическое течение украинской идентичности входят не только неприязнь к России, возрождение украинского языка, стремление к вступлению в Евросоюз, но и живая память о прошлом и культивирование идей из круга украинского национализма. В этом широком спектре патриотических идей присутствует (пусть даже на его периферии) также склонность воспринимать деятельность ОУН и УПА как национально-освободительное движение, а значит — оправдание совершенных ею преступлений, увековечение таких фигур, как Степан Бандера, в качестве национальных героев (в том числе путем возведения памятников и установки мемориальных досок) и, наконец, попытки уравновесить моральный резонанс Волынской резни, вызванный проведённой Народной Польшей операцией «Висла»429. Резкое противодействие подобным тенденциям, в свою очередь, вступает в противоречие с политическими интересами Польши в области сотрудничества с Украиной на международной арене. Вероятно, именно по этой причине тема волынского геноцида до сих пор не поднимается с той силой, которой следовало бы ожидать, если сравнить её, например, со статусом Катынской трагедии430 (как в коллективном сознании, так и в научных и медийных публикациях). Тем не менее следует помнить, что волынский геноцид является предметом расследования, проводимого Институтом национальной памяти, а 15 июля 2009 года Сейм Республики Польши единогласно принял резолюцию, в которой в 66-ю годовщину антипольской акции ОУН и УПА признал её имеющей характер этнической чистки и признаки геноцида. Аналогичные резолюции были приняты некоторыми воеводскими сеймами. Это не меняет того факта, что осведомлённость польского общества о событиях, связанных с Волынской резне, очень низкая — как показывают исследования 2003 года, половина поляков вообще не слышала о них, 17 % слышали что-то, но ничего больше не знают на эту тему, 20 % знают, но мало, и лишь 14 % заявляют, что обладают обширными знаниями по данному вопросу.
Во всей сложности ситуации ясно видно, что вокруг темы истребления поляков на Волыни украинскими националистами скопилось слишком много противоречивых политических интересов, из-за чего где-то во всём этом теряется самое главное — память о людях. С одной стороны — что очевидно — о людях, которые тогда погибли, будучи невиновными, с другой — о тех, кто спас их от смерти. Среди последних есть как поляки, так и украинцы — тысячи безымянных людей, но также и многие герои, известные по имени и фамилии, чьи образы требуют того, чтобы их вытащили из мрака забвения, ведь они заслужили это своим поступком. Одним из таких людей, без сомнения, является Генрик Цибульский, комендант польской самообороны в Пшебраже.