Спешно начали собирать оружие. Началом вооружения послужило несколько охотничьих ружей, сохранившихся ещё с довоенных времён. В результате тщательных поисков уже в первые месяцы оборонительных боев Комаровка располагала восемнадцатью винтовками, несколькими пистолетами-пулеметами, одним РКМ152 и значительным количеством гранат. Когда однажды разнеслась весть, что осенью 1939 года директор школы в Рафаловке бросил в пруд недалеко от Гавчиц несколько винтовок, оброненных польскими солдатами, было немедленно решено их достать. Пруд находился в непосредственной близости от националистической деревни, что усилило опасность и требовало особой осторожности. Холодной апрельской ночью был вырыт ров длиной в несколько метров, соединяющий пруд с дренажной канавой. Вода быстро стекла. Утром обнаружилось грязное дно и множество различных предметов, находившихся там с незапамятных времён. Вооружившись баграми, люди систематически прочёсывали холодную грязь. Внезапно железо загрохотало о железо. Первое ружьё было найдено. Второе ружьё, обнаруженное примерно через дюжину минут, завершило поиски. Два экземпляра оружия стали прекрасной наградой за ночную работу.
Общая угроза, одинаковая жажда оружия и боеприпасов, тесно связывали Комаровку и Пшебраже. Несколько месяцев спустя, во время массированных атак бульбовцев на Пшебраже, только Комаровка выдержала натиск. Летом и осенью число прибывающих туда беженцев выросло до 1500 человек, и деревня стала важнейшим звеном в разветвлённой системе обороны Пшебраже. Охранники обоих центров поддерживали прямой контакт и контролировали территорию вплоть до Рафаловки.
И в этот раз, когда поступило известие о том, что в Комаровку вторглись бульбовцы, была объявлена тревога. Все, у кого было оружие, бежали к назначенному месту, откуда, разделившись на группы под командованием Францишека Житкевича, они двинулись на выручку в Комаровку. Деревня обходилась с трёх сторон. «Враг» заметил этот манёвр и открыл огонь по членам самообороны. В ответ на «банду» обрушился град пуль.
Одной из групп командовал директор школы Станислав Бохневич. Когда расстояние до «врага» сократилось, он начал переговоры:
«Сдавайтесь, бульбы, а то мы вас как крыс перестреляем!» — крикнул он, сложив ладони в трубу.
«Ах ты, мерзавец, для тебя бульбы и партизаны — одно и то же?», — услышал он в ответ.
Недоразумение было быстро выяснено, без человеческих жертв. Неизвестный отряд, принятый за бульбовцев, оказался отрядом советских партизан. Об этом немедленно сообщили остальным группам, которые как раз готовились к фронтальному штурму.
Несколько десятков единиц оружия, техническое состояние которого оставляло желать лучшего, не гарантировало Пшебраже полной безопасности. В столкновении с более многочисленной и хорошо вооружённой бандой у них не было шансов на победу. Деревня растянулась на многие километры, и внезапная атака на одном фланге могла решить исход сражения в мгновение ока.
Командование Пшебраже знало об этих слабостях. Единственным выходом было окружить деревню заграждениями из колючей проволоки, создать кольцевую оборону. Однако радиус такого кольца был бы огромным, и для его укрепления потребовалось бы задействовать много людей.
В то время это было ещё невозможно. Поэтому было решено пока окружить заграждениями всю деревню. В случае нападения население Пшебраже и окрестных деревень должно было бежать в пределы заграждений.
Колючую проволоку доставляли отовсюду, откуда только можно было. Больше всего её находили в лесах, где в 1941 году проходили линии сопротивления Красной армии. В результате этих работ центр деревни был окружён полосой заграждений шириной в несколько метров. Внутри различными способами укрепили основные силы обороны.
Новые и необычные условия жизни деревни, разрастающейся с каждым днём, заставляли переосмыслить многие административные вопросы, вытекающие из сложившейся ситуации. Прежняя организационная структура деревни оказалась недостаточной. Было избрано командование и гражданские власти Пшебраже. Главным по административным вопросам единогласно избрали Людвика Малиновского. Организацию самообороны поручили Зигмунту Нестеровичу. Были также назначены командиры постов, развёрнутых на окраинах деревни. Их роль в первые месяцы обороны ограничивалась контролем. Настоящими командирами они стали только тогда, когда посты разрослись до состава полных рот.