В Пшебраже я приехал только двадцатого апреля. После двух лет отсутствия я впервые провёл праздники дома.
В день моего приезда в квартире моего отца собрались старейшины деревни и лагеря. Только здесь и только сейчас я услышал трагические рассказы обо всех убийствах, совершённых фашистами в окрестных деревнях, поселениях и в лесных уголках. Посыпались названия деревень, фамилии знакомых мне людей. В тот вечер я также узнал обо всех оборонительных мероприятиях Пшебраже, от истории добычи оружия до планов сооружения укреплений.
Через несколько дней состоялось новое совещание. На этот раз мне предложили возглавить самооборону. Правда, деревня уже давно выбрала командира, но Нестерович был уже пожилым человеком и не мог справиться с новыми, растущими задачами. После некоторого колебания я решился и принял это предложение. Тогда я даже отчасти не осознавал, какую огромную ответственность беру на себя.
О том, что, принимая на себя командование обороной, я одновременно в некотором смысле выполняю приказ партизанских командиров и инспекции Армии Крайовой в Луцке, я рассказал только самым доверенным людям.
Я в общих чертах рассказал им о своих контактах с «лесными», подчеркнув, что мне очень важно сотрудничество с Пшебраже, которое может облегчить партизанам поиск надёжных проводников и получение необходимой информации из Луцка и Киверцов.
Я ясно видел, что эти откровения не всем пришлись по душе.
«Лучше уж самим себя закопать. Если немцы узнают о нашем сотрудничестве с партизанами, они сожгут нас за день. Они покончат с нами быстрее, чем бульбовцы.»
Такой исход был весьма вероятен. С другой стороны, я понимал, что мы не можем изолироваться, что нам нужно искать союзников. Этими союзниками могли быть только советские партизаны. Поэтому я и сказал открыто:
«Нам нужно на кого-то положиться, и этим кем-то могут быть только партизаны, понимаете?»
Они с сомнением кивнули.
«Здесь было несколько партизан, но пять-шесть человек — это ничтожная сила.»
«Вы их ещё увидите.» — Я загадочно улыбнулся, что произвело определённое впечатление.
«Вы — командир», — поддержал меня один из них, — «делайте, как считаете нужным.»
Прежде чем официально приступить к исполнению своих обязанностей, я хотел вернуться в Карасин и пообщаться с «Максом» и «Магометом».
Однако пока что, на второй день праздников, я отправился в Рафаловку. Я знал, что для достижения поставленной цели мне понадобится более широкая поддержка, поэтому попросил о встрече инженера Тадеуша Рыковского153, мы вдвоём отправились в Ровно154, который до недавнего времени был начальником нынешнего коменданта Рафаловки — Аполинария Оливы155, бывшего лесничего в лесах графа Езерского156.
Рафаловка находилась в непосредственной близости от железнодорожной линии Киверцы – Ровно157, а значит, это было идеальное место для партизанских диверсионных отрядов; в любом случае, она могла стать важным звеном в диверсионной сети, создаваемой «Максом». Незадолго до этого мне сказали, что у этой маленькой деревни уже есть своя самооборона, немногочисленная, но отлично вооружённая. Командиром всего отряда был несколько, быть может, не опытный, тридцатилетний Аполинарий Олива. У него было странное пристрастие обвешиваться всяким оружием: гранатами, пистолетами и автоматами. Его массивная фигура и это количество оружия создавали грозный и суровый облик. Таким он и показался мне, когда в компании своих соратников Альберта Василевского, Тадеуша Рыковского и Ежи Татарковского я переступил порог его дома. Надо признать, что Олива умел успешно использовать своё вооружение и в последующих боях оказался смелым человеком, обожаемым и пользующимся всеобщим уважением. Мы знали друг друга пока только в лицо, но Владек и Альберт были его ровесниками, поэтому разговор быстро приобрёл характер дружеской беседы.
Ещё проходя через деревню, мы заметили, что некоторые оборонительные сооружения выполнены так, что имеют мало общего с основными принципами фортификационного искусства. А поскольку мои друзья и раньше любили подшучивать над Аполинарием, они не упустили и на этот раз возможности воспользоваться случаем.
«Зачем вам эти дренажные канавы вокруг деревни?» — спросил Альберт, прищуриваясь. — «Деревню затапливает вода?»