«Послушайте», — вспомнил я вдруг, — «у меня проблема с Иреной. Я же не могу её здесь оставить...»
«Если она не боится и у неё крепкие ноги», — сказал, подумав, «Макс», — «мы можем взять её в отряд.»
«Я поговорил с ней. Она сказала, что пойдёт с большим удовольствием. Это храбрая девушка.»
«Мы заберем её, у нас ей будет хорошо. Она хорошенькая, это правда, но ребята знают, как себя вести...» — закончил «Магомет».
«Спасибо вам!» — Я обрадовался такому благоприятному повороту дела.
Через два дня я уже был готов к отправлению. 8 мая 1943 года я попрощался с Ядешкой, с Иреной и отправился в Пшебраже. По дороге я решил зайти к брату, который жил в Луцке.
Юзек ждал меня, как будто предчувствовал, что я к нему приеду. Узнав о моих намерениях, он очень обрадовался. Представлялась прекрасная возможность совместить мою работу с задачами тайной организации. Он рассказал мне о текущих задачах организации и дал много важных указаний.
Я застал Пшебраже в трауре. Именно в этот день похоронили семнадцать человек, убитых бульбовцами в селе Остров158.
Это жуткое преступление заслуживает отдельного рассказа.
В связи с растущим притоком населения в Пшебраже возникли огромные трудности с обеспечением продовольствием. Местные хозяева делились с беженцами тем, что у них было, но в целом этого было немного. Не хватало муки, картофеля, жира. Самые смелые отправлялись большими группами в соседние деревни за покупками. Вести об убийствах польского населения не могли их отпугнуть, голод был сильнее. Одна из таких экспедиций отправилась за неделю до моего прибытия. Группа из двадцати человек — мужчин и женщин — отправилась на повозках в поместье Четвертня159, расположенное в двадцати километрах от Пшебраже. Успешно добравшись до места, они погрузили на повозку картошку и отправились в обратный путь.
Перед Островом им перегородил дорогу молодой, должно быть, семнадцатилетний парень, вооружённый винтовкой. Он встал на дороге и уверенным голосом приказал остановиться.
Первую повозку вёл Доминик Ковальский. Не задумываясь, он сошёл с повозки и подошёл к подростку, пообещав про себя, что хорошенько его отлупит. Именно в этот момент из леса вышло несколько десятков вооружённых людей в чёрных мундирах.
«Не бойтесь, мы вам ничего не сделаем», — заговорил один из них по-польски. — «Вы должны сойти с дороги и подождать, потому что в этом месте мы устроили засаду на немцев. Спрячьтесь в этот дом», — он указал на какую-то одинокую хижину, — «и сидите тихо, пока мы не придём за вами.»
Без протеста они собрались в одной комнате. «Чёрные» ушли, оставив двух часовых.
Запертые в доме, они поняли, что попали в ловушку. Началось драматическое совещание. Некоторые советовали наброситься на часовых, обезвредить их и сбежать, пока не подошли остальные, однако большинство, особенно женщины, выступили против этого.
«Они нам ничего плохого не сделают. Придут и отпустят, вот увидите», — успокаивали остальных.
Прошло несколько часов. Вдруг раздались какие-то выстрелы, и через несколько минут дверь открыли.
«Выходите по двое!» — крикнул кто-то снаружи.
Первыми вышли хозяева из Пшебраже: Доминик Ковальский и Адам Бергель.
«Руки за спину!» — внезапно раздался приказ. Несколько бандеровцев набросились на ошеломлённых мужчин. Они завели их в сарай и ударами приклада сбили с ног.
Ковальский после очередного удара пришёл в себя. Однако он не открывал глаз, притворяясь мёртвым. Только когда оба шуцмана вышли за следующими жертвами, он поднял голову. Между досками сарая он заметил большое отверстие. Он дотронулся рукой до товарища: Бергель не подавал признаков жизни. Ковальский выбрался из сарая и побежал в сторону леса. Остановившись, чтобы перевести дух, он с ужасом обнаружил, что вся его голова в крови. С последними силами он полез вперёд, лишь бы подальше от этого проклятого места. Поздно вечером он доковылял до какого-то сарая и рухнул на солому.
Тем временем шуцманы вытаскивали остальных из дома. Когда один из палачей снова вошёл в комнату, восемнадцатилетний Чеслав Кобылянский схватил ствол своей винтовки. Фашист выхватил оружие, отступил во двор и начал стрелять через дверь.
Кобылянский заметил вход на чердак в коридоре. Не раздумывая, он забрался по лестнице.