Тем временем Францишек Синицкий и Словиковский выпрыгнули из окна, но были ранены пулями шуцмана. Бандиты окружили дом и начали стрелять сквозь стены и окна. Круповский упал с первого выстрела, но не был ранен. Он лежал под телами своих товарищей.
Когда все звуки жизни утихли, шуцманы осмелились войти. Один из них наступил Круповскому на ногу и ударил его прикладом винтовки. Мужчина лежал, стараясь не двигаться.
«Дьявол тебя побери!» — пробормотал шуцман. Кобылянский, сидя на чердаке, отчаянно искал способ сбежать. Весной чердак был пуст, ни одной соломинки. Поэтому он проделал дыру в кровле и выглянул во двор. Повсюду были шуцманы.
Внезапно он услышал, как кто-то из присутствующих в комнате пересчитывает мёртвых.
«Одного нема!» — сказал он. Один из бандитов посоветовал ему проверить чердак.
Кобылянский понял, что оказался в безвыходном положении. Внезапно его испуганный взгляд упал на толстую верёвку, свисающую из-под соломенной крыши. Каким-то инстинктивным рефлексом он схватился за веревку и подтянулся к крыше.
Дымоход скрывал его из виду. Шуцман заглянул на чердак и, никого не увидев, спустился по лестнице.
Через несколько минут все успокоилось, и банда покинула здание. Вскоре Кобылянский снова услышал шаги и разговоры во дворе. В сени вошли две пожилые женщины, жительницы дома. Вид убитых не произвёл на них никакого впечатления. Спокойно они начали вынимать хлеб из печи. Они подгоняли друг друга, чтобы поторопились:
«Быстрее, быстрее, пока поляки не пришли и дома не сгорели!»
Женщины вынули хлеб из печи, собрали самое необходимое и уже собирались уходить, когда одна из них вспомнила, что на чердаке осталась шерсть.
«Надо её забрать, ведь жалко... Кобылянский слышал, как одна из них карабкается наверх по лестнице. Он снова подтянулся на веревке и, прижав ее к горлу, притворился повешенным. У женщины были крепкие нервы. Она даже не закричала. Она подошла ближе и толкнула «повешенного», видимо, желая проверить, жив ли он ещё.
Кобылянский отпустил верёвку и рухнул на голову старухе. Раздался её пронзительный визг, и оба покатились в прихожую. Парень поднялся и помчался в лес.
Тем временем Ковальский без чувств пролежал до самого утра. На рассвете заскрипели ворота, и в сарай вошёл хозяин. Увидев залитого кровью человека, он захлопнул ворота и побежал домой.
«Всё кончено», — с покорностью подумал Ковальский.
Через минуту фермер вернулся в сопровождении женщины и двух других мужчин. Они говорили на украинском. Раненый, должно быть, выглядел ужасно, раз женщина, взглянув на него, громко разрыдалась.
Хозяин спросил, кто он и откуда. Ковальский хотел ответить, но из его уст вырвался лишь какой-то лепет. Он не мог говорить. Какие-то центры мозга были парализованы.
«Один из мужчин залез в его карман. Он вытащил оттуда документы. Теперь они узнают, что я из Пшебраже», — подумал Ковальский, — «а это значит...» Ему, собственно, было уже всё равно.
Тем временем все четверо начали совещаться, что делать с раненым. Мужчины предлагали сообщить старосте, но женщина решительно возразила, утверждая, что староста прикажет его добить.
Ковальский лежал как бревно. Он слышал и понимал всё, был пассивным свидетелем совещания, которое должно было решить его судьбу.
В конце концов было решено отвезти его к польской семье, живущей в соседней деревне. Он слышал, как они называли фамилию Ольшанских. Хозяин пошёл за лошадьми. Вероятно, опасаясь соседей, они закатили телегу прямо в сарай, выстелили её соломой и уложили раненого.
У Ольшанских Ковальскому дали что-то выпить. Наступил приступ, и раненый потерял сознание на несколько часов. Ольшанские позже отвезли его в Винцентовку160, а оттуда украинец Лашук перевёз его в Пшебраже.
В тот же день в деревню притащились Крупинский и Кобылянский.
Восьмого мая большая группа жителей Пшебраже отправилась на повозках к месту убийства. Отряд возглавлял Францек Житкевич.
В доме было убрано, лишь плохо отмытые пятна на полу свидетельствовали о том, что именно здесь разыгралась трагедия. В хижине они застали женщину с вызывающим взглядом. Она не хотела отвечать на вопрос, где находятся тела убитых. Только когда ей пригрозили смертью, она вывела их за сарай и указала на недавно выкопанное место.
Группа из нескольких десятков смельчаков пережила при раскопке тел нешуточные эмоции. В нескольких десятках метров от места убийства с интервалом в несколько минут прошли мощные отряды бульбовцев. Если бы они заметили пшебражцев, их судьба была бы предрешена. Когда опасность миновала, работу завершили и вернулись в Пшебраже с телами убитых.