Напряжённый момент затягивался. Внезапно с недавно покинутой бандой позиции раздались выстрелы. Полагая, что это патруль бульбовцев прикрывает отход банды, я решил атаковать эту тыловую охрану. Каково же было моё удивление, когда во дворе небольшого строения я увидел прижавшуюся к земле белую фигуру, стреляющую в сторону банды. Это был Василевский. Он уже успел обойти поле и теперь из-за толстого пня для рубки дров обстреливал врагов. Каждый раз он выглядывал из-за угла, проверяя точность выстрела, и что-то выкрикивал по-украински.
Через мгновение мы с братом подбежали к нему. Владек поднялся и, стоя, обстреливал бандитов из «РКМ». Теперь мы взяли их в перекрёстный огонь. Им оставалось только отступать в лес. Поэтому они прыгнули в ближайший ров и, укрывшись за ним, отступили в сторону деревьев.
Воспользовавшись этим, я тоже прыгнул в ров. Положение было идеальным. Я прицелился в удаляющиеся силуэты и... тишина! Я нажал на спусковой крючок ещё раз, и ещё раз. Автомат не заговорил. У меня сломалась пружина! Серия, выпущенная с такого расстояния, наверняка спасла бы жизнь многим невинным жертвам дальнейшей резни. Между тем, «бульбовцы» скрылись в кустах, и преследование всем взводом оказалось безрезультатным.
На этом участке бои пошли на убыль. Ещё несколько домов и сараев догорали. Из близлежащих зарослей вышел один из жителей Загайника, Каминский, вместе с сыновьями и Вацлавом Гелертом. Защищаясь в течение нескольких десятков минут, они спасли часть деревни от сожжения. Другие семьи сумели отступить в Пшебраже. Единственными жертвами нападения стали житель этой деревни Словиковский и беженец из соседней деревни Яблонский.
Отбив нападение, мы поспешно возвращались в лагерь, чтобы осмотреться и оценить ситуацию на других участках первой линии обороны. Пшебраже казалось маленьким островком, окружённым морем огня. Горело несколько окрестных деревень. Мы знали, что некоторые из них уже давно опустели, но в нескольких других находились целые семьи, и там, должно быть, разыгралась ужасная трагедия.
В лагере мы застали сотни повозок, загруженных до краёв всем имуществом. Однако оказалось, что, когда прошёл первый шок, всем стало ясно, что нет никакой другой возможности спастись, кроме как сражаться внутри лагеря. Молодые мужчины, у которых не было оружия, доставали ножи, косы, всё, что только могло сойти за оружие, — и решили сражаться до последнего.
Вскоре все посты были приведены в боевую готовность. Ребята из отряда Марцела Житкевича, пожалуй, первыми заметили пожары в Чолнице, Жаще и Творимере174. Марцел не сомневался, что это начало нападения на Пшебраже. Верхом он объехал все свои посты, усилил позиции везде, где ожидал нападения, а сам вместе с пятью людьми отправился верхом в сторону Творимера и Винцентовки.
У Творимера они наткнулись на большой отряд повстанцев, поэтому заняли позиции на опушке леса. Небольшой холм был отличным местом для обороны. Перед ними простиралось ровное поле, а в нескольких сотнях метров — недавно вырубленный лес и луг.
Бандиты грабили последние дома Творимера — постройки Крупских, Ольшевских и Гленей. Позже выяснилось, что из этих трёх семей выжил только один человек — Глен. В последний момент ему удалось выпрыгнуть из окна и укрыться на дубе, растущем рядом с двором. Из-за ветвей дерева он видел гибель своей семьи и хозяйства.
Вся банда высыпала на дорогу, ведущую в Пшебраже. Их количество привело Житкевича в ужас.
«Давайте отступать в Пшебраже!» — крикнул кто-то из его отряда.
«Заткнись!» — прошипел Марцел. — «Разве ты не видишь, что у нас идеальный шанс? Только стреляй точно!»
Бульбовцы вышли на луг и медленно шли беспорядочной группой. Им даже в голову не пришло выставить какое-то прикрытие.
Они как раз выходили на дорогу, когда с опушки леса загремел пулемёт и несколько винтовок. Застигнутые врасплох, они бросились в паническое бегство.
На дороге остались четыре повозки. Ребята запрыгнули на повозки и вернулись в лагерь. По дороге они осмотрели добычу: на повозках лежали мешки с награбленным зерном и мукой, четыре винтовки, одежда и бензин. Этим бензином обливали дома Чолницы, Творимера и Винцентовки.
Удар, нанесённый банде отрядом Житкевича вдали от Пшебраже, несколько охладил её пыл. Уповцы, которые намеревались нанести удар по Пшебраже с запада, уже были сыты по горло боем. На участке второго взвода весь день царило спокойствие. Банды ещё боялись атаковать лагерь.