Разведывательный отряд как раз ехал туда осмотреться. Янека уложили на телегу, которая уехала в сторону Пшебраже.
В лагере о мальчике заботились с особой тщательностью. Медицинская сестра Валя Ковальская разрезала застывшую на теле одежду, мальчика помыли и напоили бульоном. Фельдшер Блажейчик перевязал раны.
И только тогда наступил кризис. Состояние Янека стало почти безнадёжным.
Вечером вернулся отряд, который нашёл мальчика. Обе деревни, Гута и Марьяновка, уже не существовали. После первого осеннего налёта в них оставалось много семей. Теперь там торчали только пожарища.
Отряд привёз одного из немногих выживших – Полевяка. От удара по голове у него образовалась огромная гематома в области левого виска. Его отвезли в Киверцы вместе с Янеком Цыбульским, но он скончался через два дня.
Янек выжил. Его молодой организм преодолел все трудности и раны. Он постепенно поправлялся. Больные и персонал больницы, узнав о его трагических переживаниях, заботились о нём как о собственном ребёнке. За ним присматривал доктор Калужинский, с полной самоотдачей ухаживали за ним медсестра Сапековская и местная учительница.
Так единственный свидетель трагедии в Марьяновке быстро поправился. Сегодня, и уже давно, он служит милиционером в Варшаве.
Эти не заканчивающиеся рассказы о макабрических, просто невероятных событиях стали для нас настолько обычными, что со временем мы слушали их так же, как слушают рассказы о повседневных делах.
Через несколько дней мы прекратили дальнейшее прочёсывание местности. Всё, что мы смогли вывезти из сожжённых деревень, уже находилось в Пшебраже.
Из самого нападения на Пшебраже мы сделали несколько важных выводов. Теперь мы понимали, что с учётом состояния колючей проволоки, количества укрытий и окопов, а также текущего уровня вооружения, мы даже мечтать не могли об эффективном противостоянии более крупным силам УПА. Мы также обнаружили несколько слабых мест в оборонительных линиях, а также ряд чрезмерно занятых позиций.
Например, нам не нужно было так сильно обороняться с южной стороны, потому что там нас защищали обширные и опасные болота Варчани (Warchanie). И бульбовцы, вероятно, не осмелились бы атаковать с этого направления.
Однако наиболее уязвимым местом может быть Загайник — он располагался выступом, в окружении лесов и на дороге из Колок в Пшебраже.
Аналогичная угроза нависла и над восточным направлением, со стороны Зофёвки, Юзефины и Яромля. Здесь подразделения бульбовцев уже пытались задействовать свои силы в ходе атаки, но защитникам удалось удержать свои позиции.
Хотя основные силы в тот момент не атаковали восточный сектор, в случае дальнейших нападений наиболее мощные атаки можно было ожидать именно с этого направления. Последующие недели подтвердили эти подозрения.
Огненные бури 5 июля 1943 года развеяли надежды на разрешение конфликта с украинскими националистами. Это нападение дало нам богатый опыт, пролив свет как на возможности и тактику противника, так и на наши собственные недостатки. Теперь ни у кого не было иллюзий, что Пшебраже, несмотря на свою обширную территорию и большое население, сможет сдержать противника и отбить у него желание вести дальнейшие открытые боевые действия.
Мы знали, что даже если сейчас и наступит затишье, оно будет кратковременным, и противник воспользуется им, чтобы собрать ещё большие силы для финального штурма.
Кисилин
Менее чем через две недели после описанных событий в Пшебраже начали прибывать новые беженцы из районов, расположенных к югу от Луцка. Оказалось, что отряды УПА не смогли осуществить свой план на всей территории Волыни. Главный удар, который пошёл со стороны Львова и смёл польские деревни в северном и западном направлениях, остановился приблизительно 24 июня на восточных границах Луцкого179 и Гороховского180 поветов181.
С севера, от Журавич182 и Колок, банды продвигались быстрее. Те земли, населённые преимущественно украинским населением, оказались гораздо более лёгкой добычей. В результате район Пшебраже пережил свой «кровавый пожар» на неделю раньше, чем поветы, расположенные к югу от Луцка. Когда мы уже ликвидировали последствия нападения, вывозили из окрестностей спасшееся население и имущество, Луцкий, Гороховский и Владимирский183 поветы только начинали гореть.
В каждом из них УПА имела свои военные центры, свои местные столицы и штабы. Сильные отряды УПА дали о себе знать, в частности, к юго-западу от Луцка, в окрестностях, издавна известных как явные очаги национализма. Бандитские акции направились также в район сёл Затурцы184 и Кисилин185, населённые польским населением.