Жители этих деревень в момент начала резни были практически беспомощны. За много месяцев до этого повстанцы УПА, выдавая себя за партизан, выманили у них почти всё оружие, которое уцелело после прохождения фронта. Чаще всего они объясняли доверчивым людям, что польское подполье готовит восстание против немцев и нуждается в оружии. Поэтому им отдавали оружие, хранившееся до сих пор с риском для жизни. Люди верили, что отдают его в надёжные руки защитников родины, между тем оно пополняло запасы бандитов.
В последние недели перед началом бандитской акции специально обученная секретная полицейская служба УПА активизировала свою деятельность. Всё настойчивее выпрашивали у людей оружие, разбрасывали листовки с известными антипольскими и антисоветскими лозунгами.
У одного из таких агентов, застреленного в Яхимовке186, была найдена инструкция, уточняющая задачи и идеологическую позицию члена «Службы безопасности»187. На первой странице красовался лозунг: «Член службы безопасности безжалостен и немилосерден к своим врагам, а особенно к полякам.»
Имея в своих рядах таких «идеологов», бандеровцы, бульбовцы и мельниковцы188 могли спокойно рассчитывать на «безжалостные» успехи. Итак, они приступили к действиям.
Днём нападения стало воскресенье, 11 июля 1943 года. Тогда было зафиксировано четыре нападения на заполненные людьми церкви. Бандеровцы окружили храмы и убили население в Порыцке189, Хрынове190, Заблодцах191 и Кисилине.
На следующий день сгорели деревни Рудня192, Ворочин, Варшавка, Адамовка и Александровка193.
Теперь каждый день и каждая ночь приносили новые преступления. Через неделю все три повета: Гороховский, Владимирский и Луцкий, стали жертвами банд.
Славош Дембский
Особенно громким эхом по всей Волыни отозвалась резня в Кисилине. Пусть трагическое воскресенье 11 июля 1943 года оживёт в рассказе очевидца, Славоша Дембского, ныне учителя музыкальной школы в Люблине194.
«В воскресенье, 11 июля 1943 года, с утра шёл сильный дождь, из-за чего многие не стали присутствовать на службе. Поэтому в тот день в церкви собралось не более ста пятидесяти человек. Ещё до начала службы я заметил нескольких незнакомцев возле церкви, но никто не обратил на них особого внимания, хотя уже некоторое время ходили разговоры об ожидаемом нападении на церкви.»
После богослужения двор закипел от «чёрнорубашечников». Люди тут же вернулись в церковь. Тогда бандиты открыли огонь. Те, кто не успел вовремя отступить, пали во время этих первых залпов.
Я закрыл главную дверь, запер её огромным засовом. Снаружи до нас донёсся приказ:
«Выходите по четыре!»
Все в панике бросились в часовню. Здесь те, кто только что пришёл в себя, оправились от шока. Кто-то уговаривал:
«Зачем запираться? Наверное, они кого-то ищут.»
«И правильно, если мы сами не откроемся, они всё равно выломают дверь и всех перебьют», — крикнул Рожанский.
«Ты глупый! Они всё равно нас убьют, сдадимся мы или нет. Именно для этого они сюда и пришли!»
Однако наивные голоса возобладали. Бронка Янашковна, дочь местного органиста, её кузина Тереза и несколько других женщин бросились к двери.
Большинство людей — около ста человек, не питавших иллюзий относительно намерений банды, бросились к жилищу священника.
Церковь — старинная коллегиальная церковь эпохи Возрождения — имела толстые стены и маленькие окна. Часовня и прилегающий двухэтажный дом священника были построены аналогичным образом. Многие люди пробрались на чердак дома священника. Другого выхода не было. Все прятались в тёмных углах, за потолочными балками. Кто-то спрятался в огромном сундуке, наполненном мукой.
Когда все поднялись наверх в дом священника, я захлопнул дверь лестничной клетки. Я заметил повсюду сундуки. Жители Кисилина, ожидая нападения, принесли в дом священника свои самые ценные вещи. Здесь, по крайней мере, им не угрожал пожар.
Среди сундуков я узнаю и отцовский сундук. Я тащу его к двери. Кто-то помогает мне. Через мгновение дверь оказывается забаррикадирована грудой сундуков и ящиков. Никто ещё не предпринял никаких организованных мер обороны. Эта баррикада — всего лишь рефлекс самозащиты. Теперь единственная надежда — эта дверь, подпёртая сундуками.
вернуться
Jachimówca, уничтоженная колония в Гороховском повете Волынского воеводства Польши, ныне поля и леса на территории Украины — примечание переводчика
вернуться
Служба безпеки, структура ОУН(б), сформированная при помощи Абвера и имевшая поддержку Службы безопасности рейхсфюрера СС, Sicherheitsdienst des Reichsführers SS, развёрнута в «украинскую народную милицию» Украинской самостийной соборной державы, УССД, часть кадров пополнила состав украинской вспомогательной полиции, весной 1943 года в структуре Украинской повстанческой армии, УПА, за время существования персонал СБ ОУН(б) уничтожил значительное число как гражданского населения, так и собственно членов ОУН, часто с членами семей, подозреваемых в нелояльности; постоянно применяла пытки дыбой, холодным оружием, «подследственным» отрубали конечности, выкалывали глаза, медленно душили «путованием» или сжигали живьём, широко применялась коллективная ответственность, уничтожались семьи тех, кто укрывает коммунистов, добровольно пошёл служить в Красную армию или стал членом местной самообороны, «ястребком», кто «вышел из леса» или не захотел уходить с ними, также в селениях, поддержавших создание коллективных хозяйств, применялось «пяткование», уничтожение каждого пятого жителя, при этом в общем числе уничтоженных службой безопасности преобладали женщины — примечание переводчика
вернуться
одна из двух фракций, возникших в результате раскола ОУН в начале 1940 года, объединила сторонников А. А. Мельника, утверждённого II Большим сбором украинских националистов на посту председателя Провода украинских националистов 27 августа 1939 года — примечание переводчика
вернуться
Poryck, ныне Павловка, Pawliwka, ныне в Иваничевском районе Волынской области Украины; 11 июля 1943 года, накануне Дня святых, славных и всехвальных первоверховных апостолов Петра и Павла, отряд УПА ОУН(б), часть которого составляли ранее дезертировавшие полицейские из местного участка, осуществили массовое убийство польского населения, большинство жертв было убито во время мессы в местной церкви Святой Троицы и Святого Михаила Архангела, где собравшихся забросали гранатами и обстреляли из стрелкового и пулемётного оружия; потом разграбили ризницу, похитив потиры и дароносицы, что сопровождалось распитием церковного вина и обсуждением полученных впечатлений; затем занесли в церковь артиллерийский снаряд и взорвали, в результате чего произошло разрушение интерьера церкви, построенной в 1774–1795 годах; добив раненых, церковь засыпали соломой и подожгли; позже было уничтожено остальное население и сожжён дворец Чацких; в 1981 году в связи с продолжавшимся уголовным процессом над виновными советские власти провели эксгумацию, извлечённые останки были похоронены на православном кладбище в Павловке, при этом был возведён обелиск с надписью на украинском языке: «Советским гражданам польской национальности, погибшим от рук украинских буржуазных националистов 12 июля 1943 года.», после 1991 года часть надписи, указывавшая на виновных в убийстве, была стёрта; в 2003 году, в 60-ю годовщину массового убийства, президенты Польши и Украины: Квасьневский и Кучма, открыли в Павловке новый памятник убитым, один из немногих памятников польским жертвам Волынской резни на территории Украины и первый, на установку которого дали согласие украинские власти — примечание переводчика
вернуться
Chrynów, ныне несуществующее поселение в гмине Гжибовица Владимирского повета Волынского воеводства, во время совместного нападения УПА и украинской вспомогательной полиции жертвами массового убийства стали настоятель прихода Ян Котвицкий и группа из примерно 150 прихожан, среди которых преобладали женщины с детьми, а через неделю все польские здания и церковь были сожжены — примечание переводчика
вернуться
Zabołotce, ныне несуществующее поселение в гмине Гжибовица Владимирского повета Волынского воеводства, убийства начались с похищения и пыток граждан дезертировавшими сотрудниками украинской вспомогательной полиции, затем последовало нападение, по данным историков, сводного отряда ОУН(б) и ОУН(м), а также примкнувшей к ним части местного украинского населения: были окружены церковь и дома, людей рубили топорами, кололи вилами, а тех, кто пытался бежать, расстреливали из пулемётов; затем польские дома и церковь были разграблены, а приходская усадьба сожжена; 17 сентября того же года УПА вернулась для убийства поляков из смешанных украинско-польских семей, причём молодых женщин перед смертью насиловали — примечание переводчика
вернуться
Rudnia, ныне не существующая деревня в Кисилинской гмине Гороховского повета Волынского воеводства Польши, массовое убийство началось с похищений местных поляков и чехов, потом деревня атакована, людей забивали топорами в домах и закапывали живьём, убегавших расстреливали; при этом большинство выживших, которые успели сбежать к расположению местного немецкого гарнизона, было вывезено на принудительные работы в Третий рейх; в 1997 году на месте массового убийства установлен 10-метровый металлический крест — примечание переводчика
вернуться
Woronczyn, Warszawka, Adamówka, Aleksandrówka — уничтоженные поселения, находящиеся в Гороховском повете, ныне примерно соответствует территории Гороховского района Волынской области Украины — примечание переводчика
вернуться
Lublin, административный центр Люблинского воеводства Польши; весной 1941 года в городе, где до войны более трети из 120-тысячного населения составляли евреи, создано Люблинское гетто, Getto lubelskie, Ghetto Lublin, куда были согнаны не только евреи, но и цыгане, часть оказалась в заключении в Люблинском замке, впоследствии почти все были умерщвлены; затем все постройки гетто и исторические здания были уничтожены, таким образом была стёрта история еврейской общины города, первое упоминание которой относится к 1316 году; 24 июля 1944 года город освобождён Красной Армией — примечание переводчика
